"Он что, действительно меня не узнает?" - подумал Тен, оторопело глядя на мужчину. Когда-то они с братом могли обдурить кого угодно, кроме, разве что, дан-Энрикса, но с тех пор многое изменилось. Даже если не считать припухшей после пьянки рожи, на щеке у Тена давно красовался шрам - напоминание о перстне на руке одного молодого дурака, которого он как-то целый вечер обчищал в пинтар. И это было не единственным отличием.
Тен часто видел братца на дежурстве, разумеется, не попадаясь ему на глаза. Кожа у Тиренна была более обветренной и загорелой, чем у Тена, и в плечах он тоже был пошире - не иначе, от таскания доспехов, мрачно рассудил Тен, напяливая неудобную, тяжелую кольчугу. В общем, оставалось совершенно непонятным, как Орлиный Клюв мог спутать его с братцем. Но Браэн быстро развеял все его иллюзии, брезгливо процедив: "Надевай шлем, болван, пока кто-нибудь не рассмотрел тебя получше!". Тен вздрогнул, но, однако, счел разумным последовать его совету. Если уж Браэн из какой-то непонятной прихоти решил его не выдавать, то следует воспользоваться своим шансом. Очень хотелось выяснить подробности про лазарет, но спрашивать было некогда, поэтому Тен сделал то, что сделал бы на его месте брат-близнец: поспешно натянул чужие вещи и последовал за Браэном во двор, где уже собралось по меньшей мере двадцать человек. Вспомнив слова дозорного, Тен осознал, что затевается что-то нешуточное.
Браэн оглядел собравшихся, качнулся с пятки на носок.
- Так, парни. В этом городе полно людей, которые считают, что сегодня им закон не писан. Кто-нибудь пойдет на суд злорадствовать, кто-нибудь - возмущаться и протестовать, а кто-то - просто побуянить. Весь квартал от этой улицы до ратуши - на нас. Коадъютор поручил нам сохранить порядок и не допустить серьезных стычек. Если видим буйных, отрезаем их от остальной толпы. Оружие не применять, дубинки тоже. Исключительно щиты. Если начнется драка, разнимаем. Сами никого не трогаем. Это понятно?.. - Браэн обвел своих подчиненных мрачным взглядом.
- Да, капитан, - довольно дружно отозвался строй.
- Если в вас бросают камни или мусор - вы смыкаете щиты и выдавливаете бросавших с людных улиц в переулки. И больше ничего. Если узнаю, что кто-нибудь полез в драку - мигом вышвырну ублюдка из дозора.
Строй растерянно молчал.
- Ага. Значит, теперь понятно, - удовлетворенно сказал Браэн.
Если поначалу Тен наивно тешился надеждой, что сумеет улучить момент и потихоньку смыться, то довольно быстро понял, что у него ничего не выйдет. Во-первых, Браэн постоянно торчал рядом и не выпускал его из виду, ну а во-вторых - деваться было просто некуда. В обычный день Тен с легкостью ввинтился бы в толпу и растворился в ней быстрее, чем Орлиный Клюв успел бы щелкнуть этим самым клювом, но в тяжелой, сковывающей движения кольчуге и сужавшем обзор шлеме он чувствовал себя связанным по рукам и ногам. С другой стороны, учитывая обстоятельства этого дела, стоило порадоваться, что Браэн не отправил его кормить блох в тюрьме. Интересно, чего все-таки Орлиный Клюв от него хочет? Вряд ли денег. Браэн не из тех, кто станет брать мзду у "сумеречников". Еще немного поразмыслив над странным поступком капитана, Тен решил, что зря ломает голову. Орлиный Клюв, скорее всего, очень скоро объяснит, что ему нужно.
- Мы собрались здесь для того, чтобы произнести приговор лорду дан-Энриксу, обвиненному в умышленном и преднамеренном убийстве Рована Килларо, возглавлявшего общину унитариев, называющих себя Братством Истины. Трибунал установил, что между обвиняемым и Рованом Килларо существовала личная вражда...
Римкин нетерпеливо шевельнулся в своем кресле. Все-таки судейские формулировки - это нечто. "Трибунал установил"! Да о вражде Меченого и Килларо знала каждая собака в городе. Почему бы Юлиусу не перейти сразу к делу?..
Если бы все шло согласно плану, Римкин бы, наверное, не ощущал такого лихорадочного нетерпения, но сейчас на душе у него было неспокойно. После донесений коменданта городской тюрьмы Римкин рассчитывал на то, что подсудимый будет либо апатичным и подавленным, либо издерганным и злым. Собравшиеся в зале люди, вероятно, разделяли его мнение - во всяком случае, появление необъяснимо энергичного и прямо-таки излучавшего уверенность дан-Энрикса произвело фурор. Висевший в зале гул от приглушенных разговоров разом смолк. Люди ерзали на скамьях и выворачивали шеи, с изумлением разглядывая подсудимого, а Меченый шел - точнее, шествовал - по разделяющему зал проходу с таким видом, что его охрана выглядела не конвоем, а торжественным эскортом.