- Все равно не понимаю, почему ты передумал, - сказал Кэлрин. – Ты же сам сказал, что ты не присягал дан-Энриксу и не обязан рушить свою жизнь по его просьбе.
Альбатрос ожесточенно поскреб бороду и отвел взгляд. Кэлрину даже почудилось, что загорелое, обветренное лицо Нойе покраснело, хотя подобное предположение еще недавно показалось бы ему невероятным.
- Слушай, ты, конечно, можешь сколько хочешь попрекать меня этим отказом, но тогда все было совершенно по-другому. Одно дело – если флот империи и Островов сражается с аварцами, а дайни почему-то хочет, чтобы я во что бы то ни стало присоединился к флоту Аггертейла с парой кораблей. И совсем другое дело – если вам придется в одиночку драться с Олваргом, аварцами и этими ублюдками с Томейна. Теперь вам действительно понадобится каждый человек. Бросить вас в таком положении – это уже предательство.
- То есть, когда я звал тебя с собой, нашему предприятию недоставало безнадежности?.. – не удержался от сарказма Отт. Но в глубине души он должен был признаться самому себе, что тронут. Обычно дела обстоят как раз наоборот. Пока тебе сопутствует успех, союзников найти несложно, а вот человек, готовый броситься на помощь в совершенно безнадежном деле – это редкость.
Нойе посмотрел на него исподлобья и ничего не ответил. Впрочем, никакого ответа и не требовалось.
***
От миски пахло чем-то вкусным и съедобным. Через несколько секунд он вспомнил этот запах. Лук, пшено, мясной бульон. В супе плавали разваренные волокна мяса. Он поднес тарелку к губам, глотнул - и моментально обжег небо и язык. Боль сразу же отбила ему аппетит, и узник, покривившись, отодвинул миску в сторону.
Одетые в кожу и железо люди смотрели на него в полном замешательстве.
- По-моему, он забыл, как надо есть, - хмуро сказал один из них.
- И что ты предлагаешь? Кормить его с ложечки?.. – с заметным раздражением спросил второй.
Первый вздохнул.
- Надеюсь, он и сам сообразит, что надо делать, - сказал он. Потом он взял тарелку, решительно придвинул ее обратно к узнику и вложил ложку ему в руку.
– Ешьте, монсеньор.
Узник чуть-чуть подумал, потом зачерпнул из миски и подул на ложку. Напряженно наблюдающий за ним мужчина в коже и железе с облегчением вздохнул.
- Вот, видишь?.. С головой у него не в порядке, но, по крайней мере, руки помнят все, что нужно, - сказал он товарищу.
Проглотив пару ложек супа, узник ощутил смутное недовольство.
- Соль, - произнес он вслух. – Мне нужна соль.
Стоявшие рядом мужчины уставились на него во все глаза.
- У меня ее нет, мессер, - помедлив, сказал тот, который подал ему ложку. – Принесу в следующий раз.
«Сейчас, - чуть было не сказал он собеседнику. – Сделай это прямо сейчас!».
Но недовольство, побудившее его заговорить, угасло так же быстро, как и появилось. Он вздохнул и вернулся к еде.
Сколько он себя помнил, его жизнь делилась на две части. Первая была очень спокойной и размеренной и проходила в этой комнате. Вторая, протекавшая в подвале, среди пляшущих теней и отблесков горящих факелов, была тревожной, неприятной и мучительной. В те дни, когда его водили вниз, он всегда чувствовал себя встревоженным, несчастным и разбитым – то есть еще более разбитым, чем обычно. Если бы ему позволили, он предпочел бы всегда оставаться в этой комнате. По крайней мере, здесь его не заставляли лежать на холодном и не мучили дурацкими вопросами.
Сегодня тот старик, который всегда поджидал его внизу, превзошел самого себя. Узник уже привык, что этот худощавый, темноглазый человек все время спрашивает об одном и том же, и стал ждать их новой встречи с некоторым нетерпением, решив, что в этот раз он, наконец, сумеет ему угодить.
Снова увидев старика, он даже улыбнулся, предвкушая, как сумеет удивить своего собеседника. И на какую-то секунду ему даже показалось, что на этот раз все будет хорошо – во всяком случае, его улыбка старика как будто обнадежила.
- Здравствуйте, монсеньор, - сказал мужчина почти ласково. – Как самочувствие? Вспомнили что-то новое?..
- Я помню все, что нужно, - успокоил его узник. И, набрав в грудь воздуха, скороговоркой начал. – Мое имя – Крикс дан-Энрикс, я племянник императора…
- И как зовут вашего дядю?.. – перебил старик.
Узник растерянно сморгнул, с укором посмотрев на собеседника. Этого вопроса он раньше не слышал. Поняв, что он не знает, что ответить, тот разочарованно вздохнул.