По сути, они делали примерно то же самое, что гвинны, мародерствующие сейчас за Разделительной стеной.
Со стены было видно, что вся площадь возле ратуши переливается оранжевым огнем от множества костров, и от этого зрелища, которое в другое время могло показаться праздничным, внутри делалось холодно и пусто. Вчера Браэну было некогда бояться. Кажется, он не испытал страха даже в тот момент, когда он оказался в гуще боя и увидел опускающийся ему на голову топор, или когда поскользнулся на залитой кровью мостовой, упал и понял, что его сейчас просто затопчут – если не чужие, то свои... Наверное, тогда происходящее казалось слишком нереальным, чтобы испугаться. Но сейчас, когда он думал о завтрашнем дне, Браэн чувствовал страх. В кишках как будто бы ворочалось что-то холодное и липкое. Сегодня гвинны уже показали им, на что они способны, безо всякой жалости перебив тех, кто не успел укрыться за стеной. Если они ворвутся в Верхний город, такая же участь ждет и остальных. И семью Кестрилов, и раненых из их дозора, и всех беженцев, включая Арри с мэтром Пенфом... Браэн покосился на Тиренна, которого взял с собой, отправив Ольвина с Иларом вверх по улице. Тот, к счастью, не подозревал, о чем думает капитан.
- Заперто, - сказал он, подергав висевший на двери навесной замок. Браэн поморщился. Ну что за глупость... Неужели Кестрил в самом деле думал, что закрытая дверь не даст захватчикам разграбить его дом?
- Придётся сбивать замок, - проворчал Браэн, думая, как бы от первого удара по замку весь дом не рухнул им на головы, как башенка из детских кубиков. Дверь покосилась, и дужку замка намертво заклинило в предназначавшемся для неё ушке, но в конце концов Браэн все же сумел снести замок. И, как назло, именно тут Тиренн вернулся к капитану, чтобы сообщить :
- В одном из окон выбит ставень. Может быть, попробуем через него?..
- Раньше не мог сказать? – с досадой буркнул Ниру, хоть и понимал, что парень ни при чем. Кто ж виноват, что он не подождал пару минут, пока Тиренн осмотрит дом? – Ладно, пошли...
Браэн припомнил, что вход в кладовую вроде бы должен быть справа от двери, и уже собирался посветить туда, когда услышал, как кто-то отчётливо – и очень жалобно – зовёт на помощь. Браэн с Тиренном в изумлении переглянулись, прежде чем, сталкиваясь в дверях плечами, броситься наверх. Звавший на помощь человек обнаружился на втором этаже, на месте деревянной лестницы, ведущей в кабинет хозяина. Ниру отлично помнил эту лестницу – вплоть до тепла отполированных перил, по которым было так приятно проводить ладонью, что казалось, что их сделали не для того, чтобы за них держаться, а чтобы их гладили. Но сейчас лестницы на месте не было – только груда обломков, посреди которых беспомощно копошился человек. Браэн спросил себя, кто мог оставить бедолагу в наглухо запертом доме. Может быть, кого-то из прислуги завалило при землетрясении, а спешно покидающие дом хозяева не озаботились проверить, не осталось ли кого-нибудь внутри? А то и просто побоялись подниматься на второй этаж?.. В сущности, это было бы неудивительно – в подобные моменты люди вообще способны думать только о самих себе. Но Браэн все-таки был лучшего мнения о Петере.
Парень, скорчившийся посреди обломков лестницы, был молодым и худощавым, но припорошенные пылью волосы казались поседевшими. В комнате пахло так, как будто кто-то забыл вынести ночной горшок. Похоже, этот парень провел здесь не один час.
- Все хорошо, мы тебя вытащим, - успокоительно заметил Браэн, подходя к нему. – Ты здесь один? Или в доме остался кто-нибудь еще?..
- Один, - выдохнул тот, повернув к нему бледное, кривящееся от боли лицо – почти совсем такое же, как у Тиренна, не считая небольшого шрама на щеке.