Со временем воспоминания о каларийце окончательно поблекли, и порой она не вспоминала о нем месяцами - пока кто-то не упоминал о коадъюторе в случайном разговоре, или пока не случалось что-нибудь еще. Вроде приезда странного южанина... Создатель, как же этот юноша похож на каларийца! Не на того, каким сэр Ирем, вероятно, стал сейчас - все-таки, надо думать, к тридцати восьми годам он несколько остепенился - а на того Ирема, каким он был во время их недолгого романа.
На мгновение отвлекшись от своих размышлений, Элена заметила, что начало смеркаться. Это означало, что она бродит по саду уже больше двух часов. А казалось, будто только что спустилась вниз по лестнице. Интересно, сколько сестер искало настоятельницу, чтобы попросить совета или помощи, пока она бродила по заснеженному саду, думая о том, о чем давным-давно пора забыть? Определенно, все эти воспоминания - штука весьма опасная... Вот так утонешь в них - и позабудешь про настоящую жизнь.
Пора было идти на ужин. Настоятельница пошла к дому и увидела, что в окне Круглой башни горит свет. Значит, южанин все еще сидел в библиотеке. Вот интересно, что такого любопытного он нашел среди старых книг?.. Надо бы позвать его в трапезную, а то он наверняка пропустит ужин. Перед трапезой всегда звонили в небольшой медный гонг, но на вершине Круглой башни этот звук был едва слышен.
Крикс перевернул еще одну страницу и опять запустил пальцы в волосы, из-за чего налобная повязка съехала на сторону. В конце концов он снял ее и положил на стол, чтобы надеть потом, перед возвращением в нижние комнаты. Эта привычка взъерошивать себе волосы, когда какое-нибудь место в книге поражало или озадачивало его, появилось у южанина давным-давно, еще когда он ходил к Саккронису в первый год учебы в Академии. Архивариус шутливо утверждал, что по виду энонийца всегда можно с уверенностью сказать, читал ли он что-нибудь интересное - если это было так, то непослушные черные волосы стояли дыбом. За последнюю пару часов он повторял этот жест десятки раз. Когда сестра Элена оставила его в библиотеке, Крикс вспомнил ее упрек о том, что он, элвиенист, ничего не смыслит в их учении, и осознал, что это правда - все его познания об унитариях ограничивались тем, что мог бы рассказать любой ребенок. Унитарии и элвиенисты когда-то считались одной религией, но потом разошлись из-за вопроса о природе зла; унитарии осуждают своих оппонентов за излишнее, с их точки зрения, увлечение разнообразной мистикой и за рассуждения о Тайной магии, и, наконец, унитарии не почитают Всеблагих, утверждая, что Альды - такие же творения Создателя, как сами люди, так что поклоняться им кощунственно. Негусто. Крикс решил, что, раз уж он находится в общине унитариев, будет не лишним получше узнать об их обычаях. Сложив на стол тяжелую и толстую "Книгу Надежды", устав ордена Белых сестер в мышасто-сером переплете и "Историю Великого раскола" Хильперика из Равены, Меченый придвинул к себе первую из книг и наугад раскрыл ее посередине. Поначалу текст казался ему чересчур сухим, но потом в книге встретилось упоминание об Эвеллире. Энонинец изумленно выдохнул, запустил пальцы в волосы и стал читать очень внимательно. Оказывается, у унитариев тоже существовали легенды об Эвеллире - только здесь его считали не наследником Альдов, а человеком, который будет послан в мир самим Создателем, чтобы избавить людей от зла. Про его связь с династией дан-Энриксов не было сказано ни слова, но зато тон рассуждений об Эвеллире в этих книгах был гораздо более торжественным. Хотя его и называли человеком, создавалось впечатление, что в глазах автора "Книги Надежды" Эвеллир был чем-то большим, чем обычный человек. Вот интересно, что сказал бы Князь об этом тексте?.. В нем, между прочим, утверждалось, что Эвеллир появится только тогда, когда мир окажется на краю гибели. Но вот - их мир не то что на краю, а, кажется, уже за краем гибели, а Эвеллира так и не нашлось. И, может, вовсе не найдется.