— Валларикс тоже что-нибудь почувствовал?.. Что это было — магия? Или просто дурные сны?
Лорд Ирем закусил губу. Он не представлял, откуда Крикс мог знать такие вещи. Пару лет назад Ирема в самом деле разбудили среди ночи и сказали, что правитель срочно вызывает его во дворец. Валларикс, которому полагалось спать в своей постели рядом с королевой, второй час расхаживал по галерее Славы, ежась от холодного ночного ветра, и пил тарнийское вино прямо из горлышка бутылки. Императору приснилось, что Седой погиб, и всегда рассудительный Валларикс ни в какую не желал поверить в то, что это просто сон.
Боль из прикушенной губы немного отрезвила коадъютора, позволив ему сохранить спокойствие и проглотить вертевшийся на языке ответ, что про сны Валларикса лучше спросить у королевы — ей виднее. В глазах сэра Ирема любой, кто верил в сны и поддавался глупым суевериям, был безнадежным дураком. Но для дан-Энриксов, связанных с Тайной магией, Ирему приходилось, скрепя сердце, сделать исключение.
— Ты прав, — сдаваясь, признал он. — Может быть, тебе стоит обсудить свои предчувствия с орденским магом?..
Во взгляде Крикса промелькнула искра интереса.
— Ну конечно!.. — пробормотал он. Казалось, Крикса целиком захватила какая-то мысль, не связанная с темой их беседы, но необычайно ценная для энонийца. — Монсеньор, вы гений!
Ирем усмехнулся углом рта.
— Стараюсь, как могу.
Маг вошел в комнату уверенным и быстрым шагом человека, который бывает в Адельстане каждую неделю, но при виде Крикса темно-серые глаза мэтра Викара слегка округлились.
— Когда мессер Ирем пригласил меня сюда, я думал, что я нужен для допроса какого-нибудь арестанта, — сказал он. — Чем я могу быть вам полезен, принц?
— Пожалуйста, садитесь, мэтр. Я надеялся, что вы поможете мне разобраться в одном деле, — отозвался Крикс, чувствуя неловкость от того, что маг, которого он знал еще подростком, стоит перед его креслом чуть ли не навытяжку.
Ворлок обошел овальный стол и сел в предложенное кресло.
— Я слушаю вас, принц, — повторил он, глядя на собеседника в упор.
Меченный на мгновение прикрыл глаза, пытаясь отделаться от неприятных ощущений, вызванных этим внимательным, как будто проникающим в его мысли взглядом. Дан-Энрикс не имел ничего против мэтра Викара, даже наоборот — в те времена, когда они вместе плыли в Каларию на «Бесстрашной Беатрикс», он относился к ворлоку с большой симпатией. Но даже это не могло избавить его от старой неприязни к ворлокам и ворлокству.
— Прежде всего, я бы хотел спросить: может ли человек, не наделенный Даром, избавить кого-нибудь от боли с помощью обычного внушения? — поинтересовался он.
Ворлок поставил подбородок на сцепленные в замок руки.
— На вашем месте, принц, я бы поосторожнее использовал слова вроде «внушение». Представьте… хм… ну, скажем, заболевшего ребенка. Его мать сидит с ним рядом, успокаивает, гладит… через полчаса ребенок засыпает, потому что боль становится слабее. Это что, «внушение»?.. Едва ли. Существуют вещи, которые одинаково далеки и от магии, и от медицины. В терминах науки или магии мы никогда не объясним, как именно сочувствие и нежность матери влияют на ее ребенка. Но это не значит, что подобного влияния не существует, или что его не стоит принимать в расчет.
— А если речь о совершенно постороннем человеке? И боль при этом не «становится слабее», а исчезает полностью?
— Тогда это, определенно, ворлокство.
— А если после этого человека перестают беспокоить больные почки или сам собой рассасывается уже созревший флюс? — напряженно спросил Крикс. Когда он уезжал из Руденбрука, щека Рельни выглядела почти нормальной — отек заметно спал, и за столом разведчик с аппетитом ел любую пищу, словно вознаграждая себя за несколько дней на хлебе и воде. А Алинард серьезно рассуждал о том, не совершили ли они с дан-Энриксом ошибку, приняв за камни в почках то, что он теперь уверенно считал «обычной невралгией».
Ворлок пожал плечами, как человек, которому приходится давать ответы на банальные вопросы.
— Я бы сказал, что маг, работавший с подобным человеком, обладает Даром в области как целительства, так и ворлокства. Целители лечат болезни, но не убирают боль. А ворлоки — наоборот. Небезызвестный вам Галахос, например, имел способности одновременно и к предметной магии, и к ворлокству. Но, как вы понимаете, подобные таланты даже среди Одаренных представляют из себя скорее исключение, чем правило.
— Я понимаю, — кивнул Меченый. — А может быть такое, что исцеление произошло вообще без применения какой-то магии?
Ворлок пожал плечами.
— Тогда это либо случайность, либо чудо. Причем в данном случае это почти одно и то же. Не хочу показаться невежливым, принц, но все ваши вопросы чересчур абстрактны. Может быть, вы все-таки расскажете, что беспокоит вас на самом деле?..
Крикс глубоко вздохнул.
— Ну что ж… возможно, так действительно будет лучше всего. В последнее время я довольно много занимался медициной. Больше по необходимости — в том месте, где я жил, был только один врач, и множество людей, которые нуждались в помощи. Я просто вынужден был применять те знания, которые когда-то получил от Рам Ашада.
— Вы что, пытаетесь передо мной оправдываться?.. В этом нет необходимости. Я не намерен вас осуждать.
Меченый прямо посмотрел на ворлока.
— По правде говоря, я осуждаю себя сам. Бывали моменты, когда я спрашивал себя — как я вообще осмеливаюсь браться за лечение людей, с моими-то мизерными познаниями в медицине? Рам Ашад, по крайней мере, точно знал, какое дело можно мне доверить. Он бы никогда не допустил, чтобы я навредил кому-нибудь из его пациентов. А тот врач, с которым я работаю сейчас… он искренне считает, что я маг, который может все. Вы представляете, каково мне приходится?..
— Думаю, да, — негромко согласился ворлок. Несколько секунд они молчали, глядя друг на друга.
Крикс почувствовал, что его ладонь медленно разжимается — и с опозданием сообразил, что с самого начала их беседы с ворлоком сжимал широкий подлокотник кресла тем же безотчетным жестом, каким в минуты опасности тянулся к рукояти своего меча.
Ворлок вздохнул.
— Мне жаль, что вы так настороженно относитесь к… лицам моей профессии. Боюсь, что дело здесь не только в вашей наследственной несовместимости с магией, но и в том, что кто-то из моих коллег когда-то допустил в работе с вами грубую и неприятную ошибку. Думаю, всего этого вполне можно было избежать… Итак, вы занимались медициной — в том числе задачами, которые были для вас слишком сложны. Что было дальше?
— Дальше… дальше как раз начались те вещи, которые казались мне необъяснимыми, — сказал дан-Энрикс. А затем подробно, обстоятельно рассказал магу про леди Адалану и про Рельни. Ворлок слушал не перебивая, внимательно глядя на собеседника. Впрочем, примерно к середине рассказа Крикса он отвел глаза, привычным жестом стряхнул с запястья браслет из черных агатов, и принялся задумчиво перебирать шлифованные каменные бусины.
— И как вы сами объясняете произошедшее?.. — спросил он Крикса, когда тот закончил свой рассказ и замолчал.
— Я думаю, это была Тайная магия.
Ворлок молчал.
— …Вы полагаете, что я слишком самонадеян? — спросил Крикс, поняв, что маг не собирается нарушать паузу. Меченый не помнил, когда он краснел в последний раз, но сейчас он почувствовал, как кровь приливает к лицу, теплой волной ползет со лба на щеки. — Собственно, поэтому я и надеялся, что вы поможете мне разобраться в этом деле. Я хотел понять, не упустил ли я какое-нибудь объяснение. Тайная магия непредсказуема и непостижима для людей. Так что считать, что она выполняет твои пожелания — это, действительно…
Ворлок вскинул глаза на Крикса.
— Нет, мессер. Я не считаю вас «слишком самонадеянным», — перебил он. Бусины в руках мага замелькали с удвоенной скоростью. Эти быстрые движения пальцев, да еще слегка нахмуренные брови — вот и все, что выдавало беспокойство ворлока. — Признаться, я действительно не понимаю… Вы читали книгу Отта?
Крикс удивленно поднял брови. Вопрос совершенно не вязался с темой их беседы и казался откровенно странным, но при этом маг смотрел на него так, как будто бы ответ дан-Энрикса имел огромный смысл.