— Ты действительно дурак, — презрительно заметил Олварг. — Думаешь, что я с тобой играю, пытаешься угадать, чего я от тебя хочу… хотя на деле все как раз наоборот. С тобой играли всю твою сознательную жизнь. А мне это как раз совсем не нужно. Я и так могу сделать с тобой все, что пожелаю. И поверь, мои возможности намного превышают все, на что способны палачи Дарнторна.
Олварг неожиданно шагнул вперед и сорвал повязку с головы «дан-Энрикса». Ко лбу как будто снова приложили раскаленное клеймо. Крикс зашипел от боли — и только потом сообразил, что только что имел возможность ударить оказавшегося слишком близко мага цепью. Но теперь момент был упущен. Олварг успел бросить окровавленную тряпку на пол и остановиться на том же самом месте, где стоял до этого, вне досягаемости от прикованного к стене пленника.
— Похоже, я недооценивал Дарнторна… — сказал маг после короткой паузы. — Вот что делает с людьми старая ненависть. На этот раз лорд Сервелльд явно превзошел самого себя. Тебе, конечно, говорили, что ты удивительно похож на Наина Воителя?.. Когда я смотрю на тебя, мне кажется, что он воскрес из мертвых — специально для того, чтобы я мог полюбоваться на тавро Дарнторнов у него на лбу.
— Ты что, настолько его ненавидел?.. — через силу спросил Рикс, не очень понимая, зачем ему это знать. Смотреть на мага становилось все сложнее. От боли и усталости мутилось в голове. Ноги дрожали. Не хватало только сползти на пол по стене или — еще того не лучше — упасть на колени прямо перед ненавистным магом.
— Ненавидел?.. Да, пожалуй. Жаль, что его можно было убить только один раз. Все получилось как-то слишком быстро… и довольно бестолково.
— Что он тебе сделал? — с удивившим его самого упрямством спросил Крикс.
Сэр Ирем говорил: понять врага — значит наполовину победить… а может, это говорил не Ирем, а какой-то знаменитый полководец древности, а коадъютор просто повторял его слова. Неважно.
Маг оскалился.
— Честное слово, люди никогда не перестанут меня поражать. Чего стоит хотя бы эта способность к любопытству в полушаге от могилы… «Что он сделал»… А что ты, собственно, успел узнать о Наине, бастард? То, что он сражался в Ярнисе и присоединил Антарес и Иллирию?..
Крикс промолчал. Живя в Адели и вдобавок появляясь во дворце, где часть придворных еще помнила старого императора, он много слышал о Воителе, о его привычках, о его любовных похождениях, о его вспыльчивом характере… Но Олварг, сам того не зная, оказался очень близок к истине. Все представления «дан-Энрикса» о Наине Воителе так и остались исключительно поверхностными.
— Понятно, — мрачно ухмыльнулся маг. — О Наине ты знаешь только то, что вдалбливают первогодкам в Академии. Ну что ж, устрою для тебя небольшой экскурс в нашу семейную историю, раз уж Вальдер не удосужился этого сделать за семнадцать лет. Всю эту кашу заварила эта глупая старая сука, моя бабка…
Энониец вздрогнул, осознав, что он говорит о королеве Олетте. А маг так же невозмутимо продолжал:
— Узнав, что ее будущий наследник постоянно ездит к шлюхам из Веселого квартала, она пришла к выводу, что принца следует женить. Блестящая идея, ничего не скажешь. Только вот невесту она выбрала сама, по собственному вкусу. Наорикс жену так и не полюбил, но свой супружеский долг выполнил как положено. Во всяком случае, я родился в первый год после их свадьбы. Тут-то все и началось. Ты, вероятно, знаешь, что способность к ворлокству передается по наследству? В роду моей матери ворлоки рождались почти в каждом поколении… Очень устойчивая магическая линия, усиленная несколькими родственными браками. Я тоже должен был родиться ворлоком. И очень Одаренным ворлоком, судя по тому, на что были способны мои дяди с материнской стороны. Но кровь дан-Энриксов не совместима с магией. И она оказалась сильнее, чем кровь моей матери. Так что я родился с ворлочьими белыми глазами, но без малейшей искры Дара. Уже это могло бы свидетельствовать, что я истинный дан-Энрикс, но Наина это обстоятельство не убедило. Он как раз в то время, на свою беду, нашел у маменьки любовное письмо, которое она писала своему кузену… Она, понимаешь ли, его любила — но пойти против семьи и отказаться от брака с принцем и наследником престола не решилась. А теперь представь — воитель узнает, что его благоверная по уши влюблена в другого, а потом ему приносят сына с самыми что ни на есть ворлочьими глазами. Каково?.. Наин и так-то сдержанностью никогда не отличался, а тут с ним и вовсе сделался припадок. Он кричал, что королева ему изменила, что он отошлет и «ведьму», и нагулянного ей ублюдка к ее родичам из Халкивара… и так далее, и все тому подобное. И весь дворец, от лордов до последней поломойки, слышал, как он поливает грязью мою мать. Правда, Наин тогда так ничего и не предпринял, а просто закрылся у себя и целую неделю пил, как вербовщик из Алой гавани. Потом явился Сивый и каким-то чудом смог вправить ему мозги. Во всяком случае, вопрос о том, что я не настоящий сын правителя, больше никогда не поднимался. К матери Наин стал заходить только в сопровождении кого-то из придворных. Что ж, это хотя бы избавляло ее от необходимости с ним спать… Со мной Наин старался обращаться, как с наследником, но я все равно знал, что он терпеть меня не может. Никогда смотреть на меня не мог без содрогания. А потом я впервые познакомился с моими дядьями из Халкивара. Я увидел силу, которую дает людям магия, и она привела меня в восторг. Примерно в то же время наш дворцовый маг, Галахос, объяснил мне, почему я не стал ворлоком. В этот день я понял, что меня ограбили. Дан-Энриксы лишили меня магии, которая предназначалась мне с рождения, а моя собственная мать трусливо предала меня и эту Силу ради человека, вытиравшего об нее ноги.
Крикс растерянно смотрел на мага, пытаясь понять, как следует воспринимать его рассказ — как ложь, которой тот надеялся добиться каких-то собственных целей, или же как правду?.. Если допустить, что Олварг не солгал, то его ненависть к Династии делалась куда более понятной. Вся эта история и правда выглядела крайне мерзко.
— Что ты на меня уставился, бастард? — процедил маг, заметив взгляд «дан-Энрикса».
— Я пытаюсь понять. Меня ты ненавидишь потому, что я похож на Наина, а Наина — за то, как он поступил с твоей матерью. Но Валларикс — твой брат… и он не виноват в поступках вашего отца.
— Валларикс?.. Ах, Валларикс… — жутковато усмехнулся маг. — Рассказать тебе о твоем обожаемом Валлариксе? Когда мне было семь, Наин собирался ехать в Вальяхад. Перед этим он допоздна пил со своими приближенными в Зале тысячи колонн. А к ночи устал от застольных разговоров и решил, что ему нужна женщина. Ни одной шлюхи рядом почему-то не случилось, и он пошел к королеве. Странно, что он не забыл дорогу в ее спальню — он ведь не был там со дня моего рождения… Но в ту ночь он пришел именно туда, куда хотел. Он был пьян, она — слишком шокирована и напугана, чтобы позвать на помощь. Он взял ее силой — слышишь, ты, ублюдок?… А потом, уже в Энони, короля догнал гонец с известием о том, что королева понесла. Путь от Адели и до Вальяхада долгий, так что эта новость слегка запоздала. К этому моменту мать уже успела доносить и даже умереть при родах. А отец тем временем спокойно развлекался с девкой из Энони.
Крикс пошатнулся.
— Лжешь! — выдохнул он.
Олварг расхохотался.
— Нет необходимости! Все было так, как я тебе сказал… Ты что, действительно считал, что все дан-Энриксы — святые?.. Нет, бастард. Если мой брат похож на платяную моль, это еще не значит, что и Наин был таким же. Наорикс Воитель не стеснялся протянуть руку и взять, что ему хочется… провинцию, крепость, понравившуюся женщину… И в этом он был совершенно прав, во всяком случае, мне такой образ действий представляется гораздо более разумным, чем дурацкие моральные терзания Вальдера. Впрочем, я еще не досказал тебе эту историю… когда Наин взглянул на своего второго сына и увидел, что Вальдер родился с самыми обычными, а не белесыми глазами, он пришел в телячий восторг. Кроме того, он, кажется, чувствовал что-то вроде вины перед королевой… Не было такой нелепой прихоти, которая не разрешалась бы Вальдеру. Все готовы были ползать перед ним на брюхе. Принц залез в отцовский кабинет и залил чернилами бумаги государственной важности? Какая мелочь, он ведь всего-навсего ребенок. Принц желает спать с грязной собакой на кровати — разумеется, пусть делает что хочет. Принц впервые сел на лошадь и вылетел из седла чуть ли не в самую первую секунду? Но зато какое мужество, ни слез, ни жалоб! Сразу видно — истинный наследник своего отца… Было не очень-то приятно наблюдать за этим и все время сравнивать увиденное с тем, к чему привык я сам. Ну а потом отец и вовсе нашел повод от меня избавиться и сделать своего любимчика своим единственным наследником. Он объявил о моей смерти, но Вальдер отлично знал, что это ложь, и что на самом деле я все еще жив. К тому моменту человеческое лицемерие меня уже не слишком удивляло, но даже я был впечатлен той легкостью, с которой Валларикс решился поддержать отца и занять мое место. Впрочем, не даром в народе говорится — яблочко от яблоньки… что можно ожидать от сына такого похотливого козла, как Наорикс, и слабовольной дуры, согласившейся быть племенной кобылой для дан-Энриксов?..