Сидела не шевелясь и тело затекло от неподвижности. Глаза слипались от недосыпа и я проваливалась в дрёму, привалившись спиной к спинке стула, а головой к стене. Когда в замке повернулся ключ, резко вынырнула из сонливости и проморгалась. В кабинет вошёл Дарвин. Выглядел он жутко. Плечо в крови, которая стекала по руке.
Мне конец. Точно. Что это вообще за место такое? Почему отец посчитал, что мне будет безопаснее в Проционе, чем в доме, в котором я жила с рождения? Может, не стоило его слушать? Могла обратиться в полицию. Накатать заявление на Стаса. Если бы и Рекс переступил черту, то и на него.
Зачем я сдалась последнему вообще не понимала. Возможно, он за меня заплатил тому Гоблину. Деньги... Их можно отработать и отдать. Полиция... Рекс у них на хорошем счету, судя по всему. Плохая была бы затея привлекать стражей правопорядка.
Дарвин подошёл к сейфу, открыл его и достал оттуда шприц. Он будто забыл, что я тут сижу и всё вижу. Вогнал иглу в кожу и глазом не моргнул. Я наблюдала, не выдавая своего присутствия. Холодный пот струился по спине. Взмокла как мышь. Когда мужчина обернулся, я была близка к потере сознания.
— Твой пропуск останется у меня. — Продемонстрировал мне ламинированную карточку. Она перепачкана кровью и брошена в ящик стола. — Вряд ли кто спросит его у тебя, но если... так и скажешь, что отдала его мне.
Он сходил за ним сам? И из-за этого получил ранение? Из-за меня? Недоумение смешивалось со страхом, который так из меня и не вышел. Кажется, суровый мужчина позволит мне остаться в Проционе. И по всей видимости, я не буду гнить в тюрьме за незаконное пересечение границы.
— Мюнхен проводит и поможет разместиться. Завтра в полдень прибудешь на инструктаж. Иди, Вероника Солнцева. — Отправлял меня Дарвин. Сам он не посчитал необходимым представиться. Имена у них странные. Но спрашивать о том, я точно не стану. По крайней мере, не сейчас.
— С-с-спасибо. — Поднялась я и едва не рухнув, придержалась за стену.
— Дойдёшь? — Прозвучало грубоватое.
— Да.
В голове кучковались вопросы. Задавать их бессмысленно. Всё равно ничего не запомню и не усвою в таком состоянии. Прямо за дверью меня ожидал уже знакомый лысый громила. Мюнхен, значит...
— Ну что, потопали, воробушек. Что-то ты совсем бледная! — Отметил мой конвоир.
— Будешь тут румяной! — Запыхтела я в ответ.
— Доковыляешь?
— Угу.
Мы вышли тем же путём, которым пришли. Свежий воздух проник в лёгкие и помог не склеить ласты раньше отпущенного мне земного срока. Сразу видно, что жизнь в Проционе разительно отличается от привычной мне. Здесь много мужчин и пока я ещё не видела женщин. Но, возможно, потому что мы у самой границы.
Огромное здание с зеркальной облицовкой всё не заканчивалось. Мы шли вдоль него. Всюду стояли внедорожники и патруль сновал туда сюда. Кормят их тут, наверное, чем-то особенным. Все как на подбор здоровенные и высоченные. Генофонд, что надо!
— Есть одно правило. Но о нём тебе расскажет Дарвин чуть позже. Старайся ни с кем пока не заговаривать без особой причины. И не прикасайся ни к кому. Тебя никто не тронет... какое-то время... — Услышала я и внутри что-то содрогнулось.
— Пока — это как? — Почти пропищала я.
— Не дрейфь, птичка! Всё объяснит Дарвин. Обычно он не берёт на себя возню с новенькими. — Бросил на ходу мужчина. Это мне так подфартило или наоборот? Вспоминая суровое лицо без капли теплоты во взгляде, я тряхнула головой, прогоняя пугающий образ.
— Объяснит? Он такой «словоохотливый». — Ворчала я скорее от волнения, чем по злобе. Мюнхен хохотнул, но промолчал.
Глава 6. Временное жилище
Из Мюнхена получилась бы хорошая нянька. Он лично сопроводил меня до здания, в котором временно размещали таких как я — прибывших из-за черты. Судя по размерчику строения, гостей раньше было немало. Теперь же нет. И причина ясна. Сюда не пускают кого попало.
У входа охрана, внутри строгий седовласый дядька. Он окинул меня хмурым взглядом и принялся допрашивать провожатого. Тот пояснил, что Дарвин распорядился разместить. Вопросы сразу отпали. Похоже, тот самый Дарвин пользуется авторитетом и его решения не принято оспаривать.
— Залетай, птичка. И не проспи. Завтра в полдень на ковёр к сама знаешь кому. — Видя мою реакцию, не стал он называть имя. Чуть помедлив, Мюнхен добавил: — Так и быть сопровожу, но ждать он не любит.