Не очень осведомлена о том, что является нарушением границы, но то, что Ивар покинул не только свой кабинет, но и вышел за пределы может аукнуться ему. Я не маленькая девочка и догадывалась, что он наверняка превысил допустимые полномочия. Хотя, кто его знает, обязаны ли проционцы соблюдать правила или они писаны лишь для нас.
Уйдя в глубокомысленные размышления, я едва не надела футболку задом наперёд. Вряд ли бы Дарвин хотя бы улыбнулся, заметив какая я дурында бестолковая. Нет, об этом он знает и так. Только безголовая могла оставить самое важное в минуту опасности. Документы и пропуск, от которого зависела моя жизнь, я бросила как нечто ненужное. Ну не дура ли? Почему он не вернул мне рюкзак ещё вчера я отмела за ненадобностью. Ответа всё равно не добиться. Изучал содержимое?
В дверь постучали и я глянула на часы. Пятнадцать минут закончились слишком быстро...
Глава 8. Не плачь
Пришлось открыть дверь раньше, чем была готова к выходу. Ивар смерил меня с головы до ног внимательным взглядом, забрал рюкзак и вышел. Мне оставалось наспех пригладить волосы пальцами и последовать за ним.
Поравнявшись с мужчиной, я старалась дышать ровно, не выдавая растерянности. Он сказал, что я в Проционе навсегда, но очень надеюсь, Дарвин ошибается. Моя мечта —вернуться в прежнюю жизнь без потерь, залатав сердечные раны.
Когда высокий и здоровенный резко остановился и я замерла. Мужчина вдруг присел на корточки у моих ног и... завязал шнурки. Мои шнурки! Я и не заметила, что они развязались. После он как ни в чём не бывало с прежним достоинством поднялся и пошагал дальше.
Стопроцентно Дарвин просто предотвратил очередную проблему, а не по доброте душевной тут занялся моими кроссовками. Так и вижу логическую цепочку в его голове: «эта недотёпа запутается в собственных ногах, шмякнется, разобьёт нос, из него потечёт кровь и заляпает мою машину.»
— Не отставай. — Раздалось негромкое, но я услышала.
— С-спасибо. — Выдохнула в ответ.
У входа стоял внедорожник. Я припустила, чтобы успеть залезть на заднее сидение. Вовсе не хотелось сидеть рядом с Иваром. От него веет таким холодом, что кажется вот-вот пойдёт снег. Да и чувствовалось, что моё появление — проблема, которую ему выпало решать. Я его раздражаю, прям нутром чую.
— Тебе там удобно? — В голосе послышался упрёк или мне показалось?
— Вполне. — Не стала заострять внимание. Он не в настроении, а я не способна поддерживать беседу. Хотя, вряд ли между нами завяжется нормальный диалог.
Машина тронулась с места, а я погрузилась в размышления. О своей жизни, которая перевернулась вверх дном. Иногда стоит подумать... проанализировать свои поступки и ошибочные решения, сделать выводы. Один я уже сделала: мужчинам верить нельзя. Таким дурочкам, которые глупеют от любви, лучше вообще не испытывать подобных чувств. Закрыть сердце и повесить замок, а ключ выбросить в реку.
Вспомнилось улыбающееся лицо Стаса. Каким искренним он казался! Мы ели мороженое и смеялись. Ходили в кино. Он провожал меня до дома после каждой нашей встречи. А после... Уничтожил. Растоптал. Унизил. Каким азартом горели его глаза! Сказал «заедем в одно местечко» и я ожидала сюрприза. Да... Сюрприз получился, что надо!
— Ника. — Раздалось совсем рядом. Я вынырнула в реальность и увидела, что машина остановилась, а Ивар развернулся ко мне и внимательно изучает. — Не плачь. — Сошлись его брови на переносице.
По щекам струились слёзы без моего на то разрешения. Вот такая я размазня. Губы дрожали, а сердце болело. И плевать, как я выгляжу в глазах громилы за рулём. Он холодный как айсберг, вряд ли когда-то любил. Сомневаюсь, что его сердце разлеталось на части. Легко сказать «не плачь».
Кончики его пальцев приблизились к моему лицу, но я отшатнулась. Всё во мне кричало «не тронь!». Душа моя как оголённый провод. Тело на автопилоте дышит и живёт. Существует. Вчера не было времени на истерику, на жалость к самой себе. Сегодня нервы сдали.
Ивар отвернулся и завёл двигатель. Машина снова пришла в движение. Я старалась успокоиться, выходило скверно. Слишком больно и противно. Будь я дома, могла бы получить поддержку близких. Но здесь я одна. В Проционе, который мне чужд. Тут неприветливо и одиноко.
В рюкзаке я откопала мобильный. О чудо, он даже не разрядился. При Иваре звонить не стану, но пошлю сообщение домой, чтобы родители не волновались. Я тыкала пальцами по экрану, набирая текст. Нельзя показывать как мне плохо. Мама расчувствуется, а отцу придётся её успокаивать. Сделать всё равно ничего не выйдет. По крайней мере пока.