– Вы говорите, сестру? – удивился бард.
– Да, сестру. Она у меня одна. И она мне очень, очень дорога.
– Понимаю. И вы ищете ее здесь?
– Я не уверен, что она здесь, но это очень вероятно.
– Возможно, я смогу что-нибудь о ней разузнать…
– Буду вам очень признателен, – ответил Фингин, очень довольный тем, что бард его понял.
– Как только я что-нибудь выясню, я вам сразу же скажу, а пока выпью стаканчик.
Друзья провели с бардом всю вторую половину вечера, найдя в нем интересного и оригинально мыслящего собеседника, а потом решили устраиваться на ночлег. Они попросили у хозяина две комнаты.
– Спокойной ночи, – прошептала Кейтлин всем троим, но смотрела при этом только на Фингина.
Мэл и Кейтлин разместились в одной спальне, а Фингин, Галиад и Эрван пошли в другую. Это были небольшие сумрачные комнатки, расположенные наверху, под самой крышей харчевни.
– Ты думаешь, он и в самом деле понял, что ты хотел ему сказать? – спросил Эрван у Фингина, стоявшего у окна.
– Он только что вышел из харчевни, хотя я сам слышал, как он спрашивал у хозяина комнату. Думаю, он отправился разузнать что-нибудь для нас.
– Только бы он не пошел на нас доносить, – тихо проговорил Галиад.
– Он ведь бард, Галиад, он на нашей стороне!
– Бард из Харкура…
– Да, но все-таки бард. Если бы он любил Харкур, то давно бы уже расстался со своим голубым костюмом барда. Ведь чтобы решиться прийти сюда в таком одеянии, надо быть верным Мойре человеком, вы согласны?
– Надеюсь, что это так, – лаконично ответил Галиад, вытянувшись во весь рост на кровати и заложив под голову руки.
Фингин по-прежнему смотрел на улицу. В лунном свете на его лицо ложились причудливые тени. Эрван внимательно глядел на него. Они не виделись меньше месяца, но ему казалось, что прошла целая вечность.
– Ты изменился, Фингин, – сказал юный магистраж с улыбкой. – Ты стал настолько… свободнее. Не знаю, как это сказать…
Фингин повернулся к нему:
– С тех пор, как вы исчезли, произошло столько событий, что я стал задавать себе вопросы, которые раньше мне бы и в голову не пришли. Моя вера в Сай-Мину была подвергнута суровому испытанию. Я оставил Совет, поддавшись чувству гнева, я был в смятении…
– Так же, как и Фелим? – спросил Эрван.
– Думаю, почти так же. Я не понимаю, чего на самом деле добивается Эрнан. Не уверен, что он сам знает, чего хочет. У меня было такое чувство, будто он прямо подталкивает меня к тому, чтобы я отправился к вам на помощь, на помощь Алее, и в то же время мне кажется, что он стремится от нее избавиться.
– А может, он ее просто боится? – предположил Галиад.
– Не думаю, что Архидруид может поддаться подобному чувству.
– Я тоже, – ответил Галиад. – Но бояться Алеи вполне естественно. Сам Фелим и тот испытывал нечто подобное.
– Это не помешало ему прийти ей на помощь…
– Да, действительно, – подтвердил Галиад. – И в этом вы очень с ним похожи. Я думаю, Гаэлии суждено измениться. Равновесие, существовавшее в ней, оказалось пагубным, перемены стали необходимы, и принесет их Алеа. Но всякий перелом сопровождается болью, и этот тоже будет болезненным. Весь вопрос в том, в каком мире мы окажемся потом. Удастся ли Алее изменить его так, как она задумала, и если да, то какую жизнь это нам сулит? Вот этот вопрос и не дает покоя Совету. Ведь друиды уже много лет управляют островом и даже не представляют себе, что может быть иначе.
– Но должны же они понимать, что будущее страны важнее их собственного! – воскликнул Фингин, будто желая, чтобы его услышали в Сай-Мине.
– Вы это поняли, Фелим тоже. Может быть, уразумел это и Эрнан, но пост Архидруида мешает ему признать правду. Он вынужден поддерживать Совет…
Фингин вздохнул.
– Фелим наверняка знал бы, что надо делать, – сказал он в отчаянии.
Эрван встал и подошел к юному друиду:
– Мне кажется, что тебе это тоже под силу. Ведь какое нужно иметь мужество, чтобы в твоем возрасте уйти из Совета!
Фингин с благодарной улыбкой повернулся к своему лучшему другу:
– А ты, ты нашел Алею…
– Да. Но я бы один не справился. Ни я, ни отец не знаем точно, что произошло. Фелим погиб, а мы оба погрузились в какой-то сон наяву…
– Попали в мир Джар, – проговорил Фингин.
– Нас туда привела Алеа.
– Должно быть, она может туда перемещаться, как Киаран. На заседании Совета он уверял нас, что встречает ее в мире Джар каждый вечер.
– Она сказала нам, чтобы мы уходили, а потом вступила в схватку с Князем герилимов. Мы не знали, чем окончился бой. Потом я увидел Алею в этом странном мире снова и понял, что она победила врага.
– А теперь, как вы говорили, она, очевидно, хочет попасть в Мон-Томб. Интересно, что ей могло там понадобиться…
– Главное сейчас – найти ее, – вступил в разговор Галиад. – Если она и в самом деле оказалась в плену у Ал'Роэга, вызволить ее будет очень трудно.
Фингин тоже улегся на кровать. Все трое замолчали и долго не произносили ни слова, но никто не смыкал глаз. В ночи, подобные этой, ход жизни ускоряется, сердце бьется сильнее, и сна нет и в помине.
– А ты, – спросил наконец Эрван, – у меня такое впечатление, что ты…
– Я – что? – спросил Фингин, приподнявшись на локте.
Эрван фыркнул.
– Что? – настойчиво повторил друид.
– Ну, скажем, ты уж очень любезен с Кейтлин.
Фингин широко открыл глаза.
– И это говоришь мне ты! – оскорбленно воскликнул он. – Ты, который убежал из Сай-Мины из-за красивых глаз Алеи!
Эрван расхохотался, за ним и Фингин. Галиад вздохнул.
– Первый раз в жизни вижу, чтобы друид и его магистраж вели себя как настоящие балбесы, что один, что другой! – усмехнулся он и шутливо прикрыл ухо подушкой, словно стараясь не слышать их болтовни.
Тут в дверь постучали.
Галиад одним прыжком вскочил с постели. Взяв в руку меч, он, осторожно ступая, подошел к двери.
На пороге показался Ахано.
– Думаю, я знаю, где находится ваша сестра, – объявил он, войдя в комнату.
Галиад отошел в сторону, чтобы его пропустить, выглянул в коридор и плотно прикрыл дверь.
– Алеа захвачена графом Ал'Роэгом, – объявил Ахано, – вместе с ней в темнице сидят двое ее друзей, бардесса и гном-волынщик.
– Значит, это правда, – вздохнул Фингин.
– Они находятся в подземелье дворца, прямо здесь, в Риа. Не знаю, надолго ли их туда поместили, но сейчас графу не до них: друидам и туатаннам объявлена война. Армия готовится к бою…
Галиад взглянул на Фингина, на сына, затем подошел к барду:
– Спасибо вам, Ахано. Спасибо. Есть ли хоть какая-то возможность ее освободить?
Бард изумленно вытаращил глаза.
– Освободить из дворца Риа? – воскликнул он. – Но в этой крепости полно солдат, и с ними не так просто справиться. Думаю, вам известно, кто такие Воины Огня…
– И все же, – продолжал настаивать магистраж, – если бы мы захотели ее освободить, как нам, по-вашему, следовало бы поступить? Вы же так хорошо знаете город.
– Увы, это вряд ли возможно, друзья мои. Разве что солдаты будут очень заняты подготовкой к войне и ослабят наблюдение за дворцом… Кстати, сегодняшний вечер, пожалуй, подходит для этого лучше всего. Но все равно это было бы чрезвычайно сложно!
Галиад кивнул и посмотрел барду прямо в глаза, но взгляд его стал отсутствующим, как будто он уже обдумывал свой план.
– Во дворце наверняка не один вход? – быстро спросил он.
– Разумеется, но я знаю не все!
– Ахано, а если бы вы были на нашем месте, что бы вы сделали?
– У меня никогда бы не хватило смелости тайно проникнуть во дворец Ал'Роэга!
Галиад вздохнул. Фингин и Эрван стояли позади него. Теперь, когда они знали, что Алеа здесь, совсем рядом, заперта в темнице, их охватило безудержное стремление действовать немедленно.
– Постойте, – внезапно сказал Ахано. – Сам я не могу вам помочь, но знаю одного человека, который может вам пригодиться…
– Говорите же, – поторопил его Галиад.