— Хочешь поискать в саду?
— А что мы теряем? Я не мог заснуть, когда вспомнил про эту грушу. — Котов мигнул фарами и присвистнул: — Ого, Жора, тут без нас уже какая-то каша заварилась!
Напротив дома Полякова стояли машины — милицейский «газик», у которого суетился Савицкий, и «Жигули» начальника уголовного розыска. Котов поставил «Москвич» впритык к ним и вслед за Ремезом стремительно выскочил из машины.
— Что тут делается, сержант?
— Толком ничего не знаю, товарищ старший лейтенант. Сержант Губавин вызвал наряд. Он дежурил, а кто-то будто бы в гости заявился. Капитан Панин сейчас там стружку снимает.
— С гостя?
— С Губавина.
Окна дома не светились. В саду и за гаражом мелькали фонари оперативников. За дощатым столом под яблоней, где Ремез недавно расспрашивал Худякина, сидели Панин и Губавин. Широкое лицо сержанта было поцарапано, к носу он прикладывал смятый платок.
— И вас подняли? — спросил Панин. — Повторите все сначала, — приказал он Губавину. — Может, что-нибудь упустили?
— Ничего я не упустил, — обиженно засопел разбитым носом Губавин. — Все, как было...
Он сидел на горбыле под кустом сирени и ругал себя за то, что, заступая на дежурство, поленился заскочить в магазин. Было чуть за полночь, а папирос оставалось несколько штук. Ветер затих еще с вечера, в бурьяне что-то шуршало, сквозь яблоневую листву пробивались лунные светлячки. Внезапно Губавину показалось, что в саду хрустнуло, так, словно кто-то наступил на сухую ветку. Он прислушался. И в самом деле послышался шорох крадущихся шагов. Ему бы проследить незаметно за ночным гостем, а он бросился вперед и в горячке с разгону налетел на ствол дерева. Из глаз брызнули искры, в голове загудело. Губавин упал и, выхватив пистолет, прохрипел:
— Стой! Стрелять буду!
В ответ из кустов бабахнуло. Пуля впилась в ствол, за которым он лежал. Тогда сержант и сам выстрелил, раз и второй, наугад, потому что не видел, куда целиться. А когда поднялся, вокруг стояла тишина. Месяц выкатился из-за облака, стало светлее, да сколько он ни присматривался, никого не заметил.
Губавин был в отчаянии. Обошел сад, хоть и понимал, что это напрасные хлопоты. Потом побежал звонить в райотдел.
— Эх, Губавин, Губавин! — Панин поскреб ногтем подбородок и вздохнул.
Подходили оперативники. Последним пришел Очеретный.
— Натоптано много, — сказал он. — Утром осмотрим. Но одна штучка уже сейчас стоит внимания. Вот выколупал...
— «Тетушка», — сказал Панин, покрутив в пальцах чуть приплюснутую пулю. — «Тетушка», семь и шестьдесят две сотых. Ларион Григорьевич, нужно провести немедленную экспертизу. Проследите лично!
— Лучшего поручения нашему Лариону нельзя и придумать, — шепнул Ремез на ухо Котову. — Прямым ходом на свидание с Людочкой.
Панин поднялся.
— Как чувствуете себя, Губавин? Сменить вас?
— Не стоит, товарищ капитан. Ничего с моим носом до утра не случится.
Вид у сержанта был виноватый.
Когда вышли в переулок, Котов придержал Панина за локоть.
— Посоветоваться нужно, Олекса Николаевич, — сказал он, провожая глазами «газик» Савицкого. — Когда не спится, всякая всячина лезет в голову.
— Мы только и делаем, что занимаемся всякой всячиной, — рассеянно отозвался Панин, обдумывая ночное происшествие.
Котов вкратце изложил давнюю историю в прикарпатском селе.
— Вот я и подумал, — закончил он уже без особого энтузиазма. — Чего не бывает...
— ...Когда черт спит, а следователь смотрит в оба?
— Издеваешься?
— Нисколько. Ты же сам сказал: чего не бывает? Если и в самом деле это не химера, то где-то оно лежит?
— Хотел бы я знать, с чем его едят, это «оно», — пробормотал Ремез.
Сад серебрился в лунном свете. Расположен он был на склоне, потому-то и казалось, что стволы яблонь растут из земли наискось. Между деревьями пышно разросся бурьян. Через облепленную мхом ограду темнели кусты малины. Еще ниже, за железнодорожной насыпью, тускло поблескивали шифером крыши рыбацкого поселка; они заслоняли берег и половину лунной дорожки, которая пересекала плес речного залива.
Ремезу выпало осматривать нижнюю часть сада. Видно, оттого, что сразу за оградой был яр, где постоянно текла вода, яблони стояли тут роскошные, развесистые, переплетались ветвями. Внизу, изгибая на повороте длинный хвост, прогрохотал товарняк. Земля задрожала, отозвалась шелестом листвы. За грохотом и цоканьем колес на рельсах следователь не сразу услышал, что его зовут...