Дмитрий внес полные ведра.
Ирина укладывала спать детей. «Папа, чтоб ко мне пришел», — крикнул сын из соседней комнаты. «Иду», — ответил Дмитрий и тут же услышал: «Нам бы поговорить... Слышишь?..» — но не отозвался.
Наталья Филипповна понимала Балагура: мужская гордость взяла верх. Не мог сразу отбросить все, что скопилось в душе за годы разлуки, смириться с потерей жены.
Опять лежал без сна рядом с сыном. «О чем с Ириной говорить?.. Все ясно, как белый день. Сразу бы уйти отсюда — Митя удержал. Никак не могу расстаться. А уходить нужно. О работе договорился. Пойду шофером. Начальник районной милиции рекомендовал меня председателю одного колхоза. Утром и распрощаюсь. Мите скажу, что должен отбыть на море — корабль не может ждать и отплыть без моряка не может. Скорее отплыву — скорее вернусь...»
Утром и уехал. «Куда ты, Дмитрий?» — попробовала остановить его Ирина. «Митю не обижайте», — глянул косо и пошел.
— С тех пор мы и не виделись, — сказала Ирина.
Она уже успела наведаться в хирургическое отделение.
«Дайте хоть одним глазом глянуть. Хоть с порога».
«Нельзя», — отказал врач.
Подошла к дежурной сестре. Упрашивала ее до тех пор, пока в глазах женщины не промелькнуло сочувствие. Сестра вошла в палату, отодвинула занавеску на застекленной двери. Дмитрий лежал навзничь, руки сложены на груди поверх одеяла. Ирине показалось, что они никогда больше не шевельнутся. Лицо бледное, застывшее. Веки опущены. В морщинках на лбу — капли пота.
«Что вы тут делаете?» — спросил врач за спиной.
Ноги перестали служить. Не хотели, не могли перенести Ирину в дальний угол коридора, и хирург поддерживал ее под руку.
«Не переживайте так. Ему станет легче, тогда поговорите», — успокаивал он Ирину.
Наталье Филипповне тоже не разрешили встретиться с Балагуром. Придется ждать, надеясь на выздоровление. А пока что следователь Кушнирчук поинтересовалась Павлом Кривенко.
— Где он, Ирина Петровна?
— Не знаю.
— Не приходил?
— Я его не пустила.
— Когда?
— Конечно, не вчера. Когда перебралась от него в город. Он ходил тут под окнами, стучал в дверь. Но я не отозвалась. Куда подевался — не интересовалась. Он мне не нужен.
— А вы ему?
Ирине вспомнилось: «Будем вместе жить, мне без тебя свет не мил. Ты мне нужна для счастья, Иринка». И она поверила.
— Не знаю, — ответила следователю.
— Кривенко помнил о дне вашего рождения?
Вспомнила, как в первый год совместной жизни подарил ей в день рождения гребень и одеколон. «От всего сердца!»
— Может быть, и теперь примчал в Синевец, встретился с Дмитрием и... — Наталья Филипповна слегка прихлопнула кулаком по стулу.
— Не думаю, — возразила Ирина.
— А не Кривенко ли убегал, втянув голову в плечи?
Ирина задумалась.
— Походка не та: у Павла шаг мелкий, а у этого длинный. Правда, он бежал. Может, и Кривенко...
— А не был ли это фельдшер Бысыкало?
Ирина передернулась.
— Борис?
— Да.
Бысыкало стал другом семьи после того, как вылечил Марьянку. Ирина уже забыла, когда это было, а он все при встрече: «Как Марьянка? Не нужны ли какие лекарства?» Недавно встретился на рынке. «Можно, приду в гости?» Дети уснули, а он сидел, нашептывал: «Красивая вы, Ирина». — «Спасибо». Взял за руку. «Вы бы не возражали, чтобы я стал вашим мужем?» Выхватила руку, рассмеялась. «В сыночки мне годитесь». Борис не рассердился. «Теперь это модно — жениться на женщине старше тебя». — «Во Франции?» — опять рассмеялась Ирина, переводя все в шутку...
Был уже первый час. Через несколько минут Кушнирчук должна была встретиться с лейтенантом Пасульским. Уходя от Ирины, она думала: «Почему Лукашук на очной ставке умолчала о близком знакомстве с Бысыкало? Почему?»
До районного отдела внутренних дел Наталья Филипповна дошла быстро. В кабинете Пасульский достал из папки блокнот.
— Я тут кое-что записал.
И с подробностями рассказал все, что узнал в Орявчике об Ирине, Дмитрии и Павле. Прежде всего выложил уже известную историю о возвращении Балагура из колонии. Ирину долго не отпускала душевная боль: Дмитрий поехал, так и не выслушав ее.
Кривенко, прибыв с курсов, радости не принес. Как-то с купленного Балагуром детского автомобиля слетело колесо. «Почините», — попросил Митя. «Почините, почините, — передразнил мальчишку Павел. — Пусть чинит тот, кто купил эту железку...»