Кушнирчук пыталась угадать цель визита Павла в Синевец. Хотел помириться? Просить прощения? Просто повидать дочь? Наталья Филипповна отложила карандаш и откинулась в кресле. «Кривенко мог приехать и в день рождения Ирины...»
Домой в Орявчик Павел добрался на автобусе. В бригаде после обеда не было работы. И он стал возить навоз на приусадебный участок Гецка. После нескольких ездок уселись за стол. Пили.
«Что слышно про Ирину, а, Павел?»
Кривенко хлопнул в ладони, потер одной о другую, словно растирал что-то между ними, потом дунул на ладонь — мол, улетела, пропала.
Разговор об Ирине раздражал Павла, и Гецко заговорил о конях: они у Павла что надо — и увезут больше, чем другие, и поле быстрей вспашут...
Наутро Кривенко вызвали к председателю колхоза.
«Чего ему? — недовольно буркнул Павел. — Сегодня выходной».
Гецко остался ждать у сельмага. Павел вернулся не скоро, отвел соседа в угол почти пустого магазина, и тут сзади кто-то дернул его за плечо: «Километр за тобой гонюсь. Шагом марш за мной».
На пустынной улице Степан Корилич протянул Павлу перевод на сто рублей. «Это же Ирине от Балагура», — сказал Кривенко. «А где ее искать? Дают — бери. Не впервой!»
Павел колебался только миг, потом заполнил бланк, дал почтальону трешку и вернулся в магазин.
«Ну, зачем председатель вызывал?» — подступил Гецко.
«На улице расскажу».
Каменистая дорога бежала с небольшой горушки среди хат и пряталась за тенистыми деревьями, что росли по сторонам. Приятели шли, обдумывая, как теперь быть Павлу, что делать? Накануне вечером не привязал коней, они дорвались до картошки, ели, сколько хотели, и даже ветврач из района не помог.
Председатель обещал передать дело в суд. Павел решил бежать.
Утренние зори еще стряхивали над Орявчиком дрожащую росу, а он с небольшим чемоданчиком уже шел к автобусной остановке... Куда уехал Кривенко, в Орявчике никто не знал...
— Но мы выясним, — подытожил свой рассказ Пасульский.
Наталья Филипповна рассказала ему, что 17 октября в Синевце видели человека, похожего на Павла Кривенко. Капитан Крыило проверяет достоверность факта. Не исключено, что все подтвердится. Собираясь бежать, Павел сказал: «Заработаю денег и вернусь к Ирине». Может, и заехал в день рождения, а тут Балагур... Необходимо как можно скорее разыскать Кривенко.
Кушнирчук отложила недочитанный роман и собиралась выключить свет. В этот момент зазвонил телефон. Подняла трубку и узнала голос капитана Крыило. Он сообщил, что Павел Кривенко был в Синевце, угощался в привокзальном ресторане и в ночь с семнадцатого на восемнадцатое, когда был ранен Балагур, выехал пассажирским поездом в направлении Львова.
Пьяный, которого подобрали в подъезде, оказался непричастным к преступлению. Пятна на его пиджаке — следы крови кролика, которого перед этим забил у тещи в селе. Угрозы: «Я ему... я его...» — пустая болтовня.
Итак — Кривенко... Но в процессе следствия появился еще один подозреваемый — шофер Федор Шапка. Пока разыскивали Кривенко, Наталья Филипповна занялась им.
...В Синевце стояла ранняя осень. В такую пору начинают краснеть леса, солнце не печет — греет ласково; земля утром и вечером отдает холодком; дни не короткие и не длинные — успеешь управиться с работой до ночи.
Ранняя осень — это не тягостная пора, когда на дворе семь ненастий за день: сеет, веет, дует, крутит, мутит, на голову льет и ноги морозит. Ранняя осень — это дозревшие яблоки поблескивают росяными боками на влажных ветках, звонко хлопают о землю груши, пахнущие майским медом; трепетную просинь неба разрезает первый журавлиный лемех, а понизу, у самой земли, плывут длинные паутинки бабьего лета, цепляются за траву и трепещут оборванными концами, и ветер нарочно рвет их, чтобы повредить связь меж летом и осенью.
У Ирины был отпуск. Сначала хотела съездить в Орявчик. Как живет тетечка Тамара? Она каждое утро угощала Митю свежим молочком. «Не надо денег, Ирина, — говорила, — пусть сынок-дубок крепнет, а я на его свадьбе погуляю». К Марьянке тоже приходила, когда Павел был на курсах. «Мои дети на молоке крепкими выросли, пусть и твои сил набираются».
Было у Ирины намерение навестить и секретаря комсомольской организации колхоза. Как он там, советчик и спаситель Сергей Кацюба? «Ты, Ирина, еще подумай, — советовал, когда она пришла сниматься с учета и рассказала, что решила уехать от Кривенко в город. — Может, я найду Дмитрия, поговорю, и ты к нему переберешься?» — «Нет! — ответила. — Я виновата, мне и заглаживать вину». — «Может, с Кривенко останешься? — спросил несмело. — Мы на него управу найдем». — «Лучше камень на шее носить, чем с ним жить».