— И искренне веришь в то, что сейчас говоришь. Но я вижу тебя насквозь! Ты слишком добрый, барашек! А суровость и эгоизм — лишь броня напоказ. Шипы не жалят, если сделаны из птичьего пуха.
— Ну, знаешь ли…
— Не злись, я искренне считаю тебя милым. И я благодарна, что ты хочешь защитить меня от обвинений в одержимости. Но я пойду в деревню и встречусь со старейшиной. Таково моё желание.
Юки показала язык, заложила руки за спину и быстро развернулась. Синее платье колыхнулось, юбка надулась колокольчиком, показались бледные коленки. Пышный белый хвост резко метнулся в сторону и поднял с земли облачко пыли.
— Идём быстрее, барашек. Я ведь говорила, что скоро может пойти дождь, не хочу мокнуть на улице.
У горизонта действительно появились тучи. Судя по их черноте и скорости, приближалась сильная гроза. Вдалеке уже слышались приглушённые раскаты грома и сверкали первые молнии.
Глава 3. Волчья вредность
Юки вприпрыжку бежала по дороге, разглядывая каждый камешек. Волчице всё казалось в новинку, словно даже грязь возле деревни была совершенно не такой, как в дубовом лесу и полях вокруг.
— Ты это… — буркнул Агнар, всё ещё чувствуя себя неловко.
— Что такое, барашек?
— Мы к деревне подходим. Надень на голову чепчик, чтобы не напугать местных раньше времени. Твои волчьи ушки уж слишком приметны.
— Что-что приметно? — спросила Юки, тихо хихикая на ходу.
Агнар только сейчас заметил, что звериные уши у неё на голове волшебным образом исчезли, а подол платья не топорщился и не колыхался от беспокойного хвоста. Теперь Юки ничем не отличалась от обычной двадцатилетней девушки.
— А, но как? — озадаченно спросил Агнар и резко остановился. — Мне ведь не привиделось?
— Успокойся, барашек! Я могу на время скрывать свои волчьи прелести, но на это уходит много сил, так что не стой столбом! Идём же, идём!
Юки снова перешла на бег, наслаждаясь ветром на своём лице. Она выглядела слишком счастливой для той, кого ведут на костёр. Впрочем, Белая Волчица не была безобидной, она могла за себя постоять. Этими мыслями Агнар утешал себя, чтобы заглушить чувство вины.
Впереди показались первые дома. Тут же в уши полез шум стучащих молотков и визжащих пил. По улочкам гремели деревянными колёсами повозки, гружёные строительными материалами.
Юки с искренним любопытством совала свой нос в телеги, а в ответ получала гневные взгляды извозчиков. Но это не портило настроение Волчицы, она весело махала каждому встречному, говоря: «Привет».
Однако людям не было дела до шумной девушки. Строители, пастухи и торговцы просто шли мимо, словно Юки не существовало. Похоже, даже местные жители не знали истинного лика своей «богини», либо давно забыли его.
— Пожалуйста, перестань со всеми здороваться, так не принято, — попросил Агнар, не терпящий лишнего внимания.
— А?! О чём-ты? Разве люди не проявляют так свой интерес к другим?
— Это работает только между знакомыми! И вообще, тебя будто только что из подвала выпустили, каждому встречному рада. Неужели ты все эти века охраняла деревню, но никогда в ней не была?
— Не могла… — ответила Юки с печалью в голосе. — Душа в камне позволяла бегать лишь по лесу и ближайшим полям, где пастухи держат овец. Людей видела мало, а показывалась им на глаза ещё реже. Только на весеннем празднике могла подойти ближе, чтобы посмотреть на сжигаемые чучела. А так… всегда одна.
— И как же ты тогда оберегала это место?
— Одно моё присутствие отпугивает хищников и защищает от болезней. Или ты думал, что я каждой овечке лично пузико чесала? Хотя много раз бывало, что спасала заблудившихся, но даже тогда люди боялись моего волчьего лика, да и в человеческом обличье…
Юки тихонечко вздохнула, а затем её взгляду предстали стены недостроенного храма.
— Ого, а это и есть тот собор? — спросила Юки, изумлённая видом.
— Будет им, когда достроят. Заметь, на площади ещё достаточно места для эшафота и костра. Подумай, есть ещё время отступить. А старейшине я скажу, что просто не справился с работой. Верну задаток и дело с концом.
— Нет-нет! Идём, только подожди минутку, я приготовлюсь…
Юки глубоко вздохнула, опустила плечи и понурила голову. На её лице появилось выражение печали и смиренности. Казалось, будто она разом растеряла всю тягу к жизни, возложив на свои плечи неподъёмный груз ответственности.
— Ну как, похоже на раскаяние? — печально спросила Юки и чуть подняла глаза, в которых сверкали капельки слёз.