- Сворачиваемся, - распорядился я. - Места здесь тихие…
- … тут некого, - закончил за меня сын известную среди мужчин поговорку.
Вообще-то Сашка при мне никогда не употребляет нецензурных слов, просто в этой поговорке этот фрикционный глагол на иной другой не заменишь – эффект не тот будет.
- Это точно, - согласился я.
Уже не таясь, сын быстро погрёб к берегу. Около нашей автомашины стояло ещё две: полуубитая «пятнашка» и новый тёмно-синий «форд». Хозяев автомобилей поблизости не наблюдалось. Вытащив лодку на траву, мы стали решать, что будем делать дальше: домой поедем, на реку направимся, или будем досыпать здесь, в машине, дожидаясь вечерней зорьки, в надежде, что дичь всё-таки налетит.
- Давай сначала «накатим» за открытие охоты, а там решим, - предложил Сашка.
Я согласился. В самом деле, что решать серьёзный охотничий вопрос на трезвую голову? Сын достал флягу со спиртным и бутерброды с салом. Мы выпили по стопке, закусили и закурили. В это время из правого прохода вышла резиновая посудина, напоминающая собой развернутый ногами вперед шестиугольный гроб. Такие гробы обычно за рубежом делают. У нас проще принято – в четыре угла. В лодке сидели двое мужчин с ружьями.
Тот, что сидел на корме, долговязый и улыбчивый, лет тридцати, увидев нас, заорал во всё горло, словно старым знакомым:
- Здорово, мужики! У вас удачно?!
Это ему принадлежал весёлый голос, уже услышанный нами утром.
Я показал мужчине указательный палец, дескать, одну утку взяли.
- А мы ничего! - долговязый радостно выругался: - Вот, ….!
- Ещё бы вы что взяли, коли ты горлопанишь как на ярмарке, - тихо сказал сын. - Вся утка от тебя попряталась.
Мужчины подошли к берегу, выдернули из воды лодку и тоже, как и мы, оставили её обсыхать на траве.
Долговязый оценил Сашкину добычу.
- На супчик годится! А мы – ничего! Даже не видели! Меня Лёхой зовут! - он протянул мне, а потом Шурке руку. Мы тоже назвались.
Второй мужчина был здорово похож на жизнерадостного Лёху. Он оказался его старшим братом, немногословным сдержанным Николаем. Зато Лёха говорил за двоих.
Взглянув на нашу флягу, стопки и закуску, Лёха предложил:
- А чё, мужики, выпьем за открытие охоты и за знакомство?
Он метнулся к полуубитой «пятнашке», сунул в полуоткрытое окно руку, открыл изнутри переднюю дверь, и достал из салона три бутылки водки и пакет, набитый всякой всячиной. Вся разложенная снедь заняла весь капот автомобиля братьев.
- Тут у нас ещё один братан где-то дрягается, - сказал Лёха. - Мы ещё ночью приехали. Я и Колян здесь с лодкой высадились, а он на другую сторону залива свинтил, но, видно, там тоже ни одной утки нету. Андрюха-а-а! - заорал Лёха в окружающее нас пространство и заковыристо матернулся. - Ты где-е?! Иди водку пить, а то тебе не достанется!
Мы с сыном переглянулись: картина ясная – Одесса красная, и нам с Одессой той – не по пути, поскольку, похоже, Лёха настроился на попойку, а это на охоте – не дело, это не сто грамм для поднятия тонуса. Не пора ли сваливать от шумного соседа?
Из зелёного рогоза вышел молодой мужчина, чуть старше Сашки. Это был третий, самый младший брат, как две капли похожий на Николая и на Лёху. Казалось, что все трое близнецы, только появились на свет с разницей в четыре-пять лет. Мужчина поздоровался со мной и с сыном, представился. Оружия у Андрея не было.
- Братан, а где у тебя ружьё-то? Утки отняли, что ли? - поинтересовался Лёха. - Чего же у тебя синяков нет? Или ты им не сопротивлялся?
- В багажнике, - ответил тот. - Я ружьё не брал. Так просто гулял.
- Так просто гулять только время терять! - заметил Лёха, наливая стопки. - Так просто даже девки с парнями не гуляют, чего-то им друг от друга надо! Я только в третьем классе понял – чего! - он засмеялся.
- Задержался ты в развитии, - усмехнулся младший брат.
- Так ты возьмёшь свой стопарь или нет? - спросил Лёха, протягивая Андрею налитую стопку. - Долго ли я ещё памятником Ильичу стоять буду?
- Не хочу, - отказался Андрей. - Я вместо тебя нынче поеду за рулём.
- Как хочешь. Нам больше достанется. А чей это «фордяра» расфуфыренный тут стоит, не знаешь?
- Дед один на нём приехал. Сразу же за мной. Он где-то тут неподалёку телепался. Но он тоже не стрелял – это точно. Мало тут утки.
Дед оказался лёгок на помине, выйдя из тех же зарослей, из каких вышел Андрей.
- Как у тебя, отец?! - опять заорал Лёха ещё издалека.
Дед сдержанно отмахнулся, мол, мимо кассы. Он подошёл, и я разглядел его: дед тянул лет на восемьдесят, но выглядел ещё бодрячком: и лицом был холён, и походку имел твёрдую. Взгляд выцветших глаз был умным, пристальным. Экипирован он был богато, и его импортная пятизарядка стоила тысяч девяносто, не меньше.