— Видите ли, — мужчина понизил голос, — мне нужна одна книга. Особая книга. Мне сказали, что в вашей библиотеке есть... специальный фонд.
Ольга напряглась. Она знала, о чём идёт речь. В подвале библиотеки хранились книги, изъятые из общего доступа по идеологическим соображениям. Доступ к ним имели только избранные, с особым разрешением.
— Я не понимаю, о чём вы, — осторожно сказала она.
Мужчина достал из кармана красную книжечку — партийный билет.
— Пётр Николаевич Кравцов, секретарь горкома по идеологии, — представился он. — Мне нужна книга Пастернака для... аналитической работы.
Ольга понимала, что речь идёт о запрещённой литературе, доступ к которой строго контролировался. Выдать такую книгу без разрешения — серьёзный проступок.
Но она также понимала, кто перед ней стоит — один из самых влиятельных людей в городе.
— Подождите здесь, — сказала она, после секундного колебания.
В полутёмном подвале, среди пыльных стеллажей с книгами, помеченными красным шифром, Ольга нашла то, что искал секретарь. Книга не имела обложки, только номер на корешке. Она завернула её в газету и поднялась наверх.
— Вот, — она протянула пакет Кравцову. — Но официально я ничего вам не выдавала.
Секретарь внимательно посмотрел на молодую библиотекаршу:
— Вы умная девушка… как вас?
— Ольга Алексеевна, — робко ответила библиотекарша.
— Ольга Алексеевна, — мужчина пожевал губами, как бы пробуя вкус произнесенных им слов. — Вы смелая. Это ценные качества.
Он достал из кармана визитку:
— Если вам когда-нибудь понадобится помощь, обращайтесь.
Когда за секретарём закрылась дверь, Ольга долго смотрела на визитку. В черно-белой, отпечатанной в местной типографии, карточке чувствовалась власть, о которой она тайно мечтала.
Но что-то еще беспокоило ее. Решение выдать запрещенную книгу далось ей легко — слишком легко. Она нарушила правила, рискнула карьерой, и все ради чего? Ради возможной благосклонности влиятельного человека?
Тем вечером, вернувшись домой, она впервые не рассказала мужу о важном событии своего дня.
Весна 1978 года принесла в жизнь Волковых важные перемены: Ольга узнала о своей беременности. Сергей был вне себя от радости, а будущая мать восприняла новость с радостью, смешанной с тревогой. Она боялась, что ребёнок помешает её планам, которые начали формироваться после встречи с секретарём горкома.
Тем временем, её статус в библиотеке незаметно менялся. Ольга стала ответственной за связи с организациями города — она подбирала литературу для партийных семинаров, организовывала тематические выставки к политическим датам, готовила обзоры новых поступлений для руководителей городских учреждений.
Кравцов ещё несколько раз приходил в библиотеку, и каждый раз Ольга обслуживала его лично, предоставляя доступ к книгам из специального фонда. Вскоре он стал приглашать её на открытые партийные собрания в горкоме — «для культурного обеспечения», как он говорил. На самом деле, Ольга просто сидела в углу зала, но жадно впитывала происходящее: кто и как выступает, кто обладает реальным авторитетом, как принимаются решения.
Однажды, после очередного собрания, Кравцов задержал ее:
— Ольга Алексеевна, задержитесь на минуту.
Когда все вышли, он закрыл дверь и внимательно посмотрел на нее:
— У меня к вам деликатный разговор. Один очень важный человек из обкома просит достать редкое издание. Оно не политическое, но... скажем так, эротического содержания.
— Я не понимаю, — Ольга напряглась.
— Всё вы понимаете, — Кравцов улыбнулся. — В спецхране хранятся не только идеологически вредные книги, но и... непристойные. Западные издания, старинные гравюры. Нам нужна такая книга. Вы же не откажете?
Ольга почувствовала, как краснеет:
— Это... это совсем другое дело. Одно — выдать Пастернака для анализа, и совсем другое...
— Ольга Алексеевна, — Кравцов положил руку ей на плечо, — в нашей системе все строится на взаимных услугах. Сегодня вы поможете нам, завтра мы поможем вам. Вы же хотите двигаться вперед, я вижу это в ваших глазах. А для этого нужны правильные связи. Правильные люди.
Его рука на ее плече казалась тяжелой, почти угрожающей. В глазах читалось: откажешь — и все двери закроются. Поможешь — и мир возможностей распахнется перед тобой.
Ольга сделала глубокий вдох:
— Я посмотрю, что можно сделать. Но ничего не обещаю.
— Умница, — Кравцов убрал руку. — Я знал, что вы правильно поймете ситуацию.
Той ночью Ольга долго не могла заснуть. В ней боролись остатки моральных принципов и растущее желание использовать любую возможность для продвижения. В итоге она приняла решение, сформулировав для себя простое правило: никаких сомнений, если это ведет к цели.