Задумчиво покрутила в руке мобильный и положив на стол, подошла к открытому окну. Отсюда учения оборотней увидеть невозможно, но я отчетливо слышала властные команды омеги и шорох подошв обуви, когда молодёжь исполняла. Никто не протестовал. Возможно, их это устраивает. Надо бы спросить, добровольно ли они пришли или по долгу? С каждым днём все больше обязанностей, которые ложатся на меня.
Некоторое время я стояла у окна неосознанно стискивая пальцами белоснежную тюль и прислушиваясь. В себя пришла только когда услышала короткое:
- Отбой.
А потом радостный галдеж и тишина. Они ушли. Правда один оборотень мужского пола все же остался и сейчас стремительно шёл в мою сторону, то есть окна, где я стою. Отойти не успела. Мужчина, вытираясь полотенцем, шагал по дорожке. А когда поравнялся со мной, вдруг резко остановился и посмотрел в мою сторону. Отступать было слишком поздно, а глаза я не отвела. Но и выдержать этот взгляд, не самое лёгкое. Особенно, если учесть, что я узнала о нем совсем недавно.
Наверное, долго бы играли в эту игру, именуемую гляделками, если бы его не окликнули. Мы одновременно повернули головы. С моего места мало что можно увидеть не высунувшись, но все же, я узнала его. Это был мой личный водитель, Андрей.
- Мое почтение, альфа, - произнес чуть охрипшим голосом Волков и, не оглядываясь ушёл.
Отвечать ему не стала. Молча вернулась к столу, села на свое кресло и снова взяв в руки мобильник, позвонила подруге.
- Поль, ты мне нужна, - жалобно прошептала в трубку, когда подруга ответила.
А где-то далеко грянул гром. Пахнуло дождём.
***Спойлер. Следующая глава будет от лица Алексея.
45
Алексей
Дети оборотней всегда рождаются в полнолуние. Всегда, без исключения. Он в тот день как чувствовал, что может что-то случиться и весь день ходил как на иголках.
Схватки начались под вечер, как это случается у тех, кто носит нечеловека. Жена хотела родить дома, но в последний момент все же передумала и, они поехали в родильный дом. Все-таки она человек и регенерации волчиц не имеет. Медперсонал заверил будущего отца, что все будет хорошо, но плохое предчувствие не покидало. Волк рвался наружу. Он хотел быть рядом со своей женщиной. Пусть и нехотя, но зверь принял ее. Ведь она носила под сердцем будущего омегу. Это явно ощущалось, стоило подойти к супруге.
Мужчина не находил себе места и с каждой прошедшей минутой все сложнее было сдержать оборот. А ведь даже жена не знает о его сущности, не говоря о врачах. Не смог ей открыться. Все боялся.
В зале ожидания не было никого и это давало небольшую свободу. Мог позволить себе частичную трансформацию. Он держал себя в руках как образцовый муж. Но стоны любимой слышал отчётливо. А между тем время шло. И мучения ее не кончались.
В момент, когда Волков подошёл к единственному окну и обколотившись руками о подоконник, в напряжении посмотрел на небо, откуда холодно смотрел диск полной луны. Для людей эта ночь всегда зловещая, что всегда вызывало кривую улыбку, а для него, возможность дать своему зверю свободу. Она закричала. Так громко, что он дернулся и сорвавшись с места побежал в сторону операционной. Дверь была открыта настежь и ему не пришлось ее выбивать. Врач делал массаж сердца его женщине, которая уже не подавала признаков жизни. Сердце уже не бьётся, уж он-то точно это услышит. А ведь всего пару часов назад она улыбалась ему и строила планы на будущее. Мечтала поскорее взять в руки сына. Прижать к груди...
В шоке, будто во сне он повернул голову в сторону другого врача, который что-то делал с неподвижным младенцем. Его сердечко тоже молчало.
Слова застряли в горле. Этого не может быть. Не должно.
Он не помнит где и как обратился. Омега просто ушёл вглубь своего сознания, тем самым позволив зверю доминировать. Кажется, он выл на луну. Долго и протяжно. А ему вторили все собаки окраины. Он даже не знал куда идет. Просто ушёл.
Скитания по лесу, охота на оленей и сырое мясо прошли мимо него. Он бы и не вспомнил. Спал где попало. Душа болела слишком сильно, чтобы обращать внимания на такие мелочи, как пропитание и ночлег.
В этот день он ничем особым не занимался. Отдыхал под березой и лениво наблюдал за проезжающими автомобилями. Глазами зверя это занятие выглядело бессмысленным, но напоминало о человеке, погребенном где-то глубоко в душе.