А мне приходилось сидеть под пристальным взглядом Миллера. Вот не гад ли?
Покусать!!!
- ЛЕДИ!!!!!!!!
Глава XI
Когда отправились порталом к особняку барона Монтегро, чуть не повизгивала от удовольствия. Наконец мы оставили этот ужасный кабинет с его усатым хозяином.
Милые ворковали под тенью плетущегося винограда, а неусыпный дядя маячил и прерывал любое действо, которое считал недопустимым:
То парочка слишком близко сидела, то жених часто пытался взять невесту за руку, то шибко долго улыбались друг другу.
Прошедшим помолвку это не возбранялось, но они и вправду были слишком юны. Девушка явно младше меня года на три-четыре.
- Мы немного задержались, – кинул скорый взгляд на меня Мур и посмотрел на парочку. - Пора!
Влюбленные быстро бы расстались, если бы не жених, который совершенно не хотел отпускать любимые пальчики.
Верн не стал долго смотреть на этот цирк и ушел к экипажу, что способствовало им побыстрее распрощаться.
- Мистер Фернон, – обратился охотник к соседу напротив в мерно покачивающемся дормезе, – я тут навел кое-какие справки и хотел, чтобы после прибытия на место вы оставались рядом с экипажем.
- Что-то случилось?
- Думаю, я уже раскусил вашу загадку, – словно на ребенка глянул каратель на Эвелин, – и все решиться сегодня.
- Это может быть опасно? – напрягся собеседник, крепче сжав руку своей племяннице.
- Да. Но обещаю сразу же отправить девочку к вам. Не теряйте времени. Если она выбежит, садитесь в экипаж и уезжайте домой. За расчет с возничим не волнуйтесь, все оплачено.
- Может Эвелин не ходить с вами? – нахмурился мистер Фернон.
- К сожалению, она мне нужна.
- Тогда, может…
- Нет! – безапелляционно остановил его Мур.
А мне вот стало интересно, каким непоследовательным он был. При разговорах с мужчинами суровый и несгибаемый, с прекрасной половиной, наоборот, излишне мягок.
После короткого разговора все ехали в молчании до самого театра.
На город уже неспешно навалился вечер. Толпы народа с центра перетекли к невообразимой красоты зданию.
Под колесами хрустел гравий, а мы подъезжали к главному входу. За нашими спинами проплыл большой фонтан и лишь четыре ступени отделяли от сегодняшнего грандиозного концерта.
- Простите, вам сюда нельзя, – затрясся в страхе преградивший нам дорогу лакей. – Вы одеты неподобающе и билет… — с каждым словом голос бедного слуги становился все тише при пристальном взгляде карателя.
Верн не стал долго церемониться распахнул куртку, где на внутреннем кармане красовался значок королевского охотника.
- Вот мой пропуск устроит?!
Мужичка затрясло еще больше. Он побледнел как мел, но быстро отступил в сторону.
- А ваша… собачка? Простите, – круглил на меня глаза лакей.
- Хотите, чтобы она составила вам компанию? – приподнял брови приколист.
Я решила поддержать шутку и улыбнулась «дружелюбно» слуге.
- Думаю, с вами ей будет спокойнее, – пошел багровыми пятнами он.
Мур хмыкнул, смотря на мою проказу и подал руку Эвелин. Словно эта малолетняя дурочка сама не могла подняться по лестнице.
В фойе нас встретил куполообразный потолок с позолотой и росписью. Колонны с приставленными точно стражами-статуями провожали нас зорким взглядом до самой красной дорожки наверх.
Между лопаток чесалось. Неприятные ощущения прокатывались по телу. А за двустворчатыми резными дверями грохотала песня.
Мы лишь зашли на порог и Эвелин прикрыла рот ладошкой.
- Вы ведь узнали этот голос? – повернулся к ней Верн.
Она сразу махнула в согласии и тут же с испуганными глазами помотала головой из стороны в сторону.
- Но голос ведь похож на ваш? – удивился охотник, стараясь разглядеть в ее мимике ответ.
Девушка махнула в согласии и потупив взор, потопталась на месте.
- Знаете, – легко приподнял он подбородок Эвелин и мягко погладил по ее руке, – возможно, вы просто не пробовали себя в подобном жанре… Но то, что он ваш у меня не осталось сомнений. Давайте выйдем и вы немного успокоитесь?
Мы вернулись в коридор, а в ушах звенело:
И звезды шепчут,
И заплачет луна.
Ты одна, ты одна, ты одна!
И птицы теперь не щебечут
А сердце разбито любя
Без тебя, без тебя, без тебя!
Я скривилась:
«Душа боли-и-и-ит
А сердце но-о-о-оет!
О чем же там девица во-о-о-оет?»
Скалилась я оттого, что моя песенка намного интересней.
Если, признаться честно, голос был очень красив. Но я осталась на стороне карателя. Мои чувства бунтовали. Слух и зрение решили подраться от несоответствия: