Мы передвигались по ярко освещенному солнцем помещении и в этой комнате плавно стали появляться более современные картины. Я расслабилась, понимая, что здесь больше нечего смотреть и стала прислушиваться к тому, о чем болтают.
- Вы слышали, что малолетняя мещанка Реньяр сегодня здесь выставляется? – обмахиваясь веером, проговорила немолодая женщина в лиловом.
- Какой позор! – воскликнула ее собеседница в кремовом. – Куда смотрит королева? Она же нас принижает, ставя на уровень с рабочим классом. Эта девка, скорее всего, даже разговаривать не умеет.
О, истинная аристократия во всей красе!
И они отчасти были правы. Ведь для голубой крови очень зазорно работать и учатся такие детишки только в частных академиях, где оплата за год такого пансионата в двенадцать раз дороже обычного.
И самое интересное, там не переделяют должного внимания точным наукам, им прививаются такие качества как: чувство собственного достоинства, то, что дворянину все по плечу и военное дело. Все, занавес.
Нет, конечно, там преподают обычные предметы и даже им приходится ежедневно посещать храм. Но вышеперечисленное первостепенно.
Откуда знаю? Эх, пыталась я всеми силами пробиться в элиту, но туда принимают только своих. Теперь единственная возможность — удачно выйти замуж.
Мы зашли в другое помещение, по телу забегали мурашки, на затылке шевелилась шерсть, рот приоткрылся и из него начало вырываться хриплое дыхание. Живот стянуло тугим кнутом. С правой стороны, параллельно сердцу, словно что-то оборвалось и мороз расползался по комнате.
Взглянула на Мура, он не реагировал. Значит, мне просто что-то чудится, ведь в подобных помещениях температура всегда поддерживается одна, для сохранности экспонатов иначе их никто не захочет выкупить с этой коллекции.
Но не понимала, почему меня не покидает жуткий озноб. Шерсть на щеках точно выворачивалась в другом направлении, и я прижалась к колену охотника. Страшно! Жутко.
Неспешно передвигались вдоль стены, а в меня проникал могильный холод от ярких акцентов на пейзажах. Они перемежались портретами с веселыми улыбками, а боковое зрение рисовало на них оскалы.
- Все хорошо маленькая? – погладили меня участливо по голове, а я еще сильнее вжалась в Верна.
Мне казалось, я даже стала дышать через раз и ноги готовы в любую секунду драпать отсюда.
Мамочки! Смотрела на карателя, стараясь глазами показать, что нам очень нужно уйти с этой галереи. Как с одной из картин мельком повалил черный дым и пропал.
- Леди, что происходит? – смотрел на меня охотник, прикрыв нас пологом тишины. – Только не вредничай, прошу, не сейчас!
А я все так же пыталась вразумить его взглядом. Мур отвернулся к большому окну от публики и опять произнес:
- Леди, я знаю, что ты можешь разговаривать. Прошу! Я чувствую что-то непонятное, но сейчас, при всех нельзя проверять. Меня взяли в качестве соглядатая. Ты что-то заметила, я это вижу. Пожалуйста! – опять повернулся он ко мне с мольбой в глазах.
А я-то считала, Мур забыл, а каратель все прекрасно помнит, каким бы пьяным ни был. Но тогда почему «медведь» не попытался меня убить сразу?
- Маленькая моя?! – опустился охотник на корточки передо мной, заглядывая в глаза: — То, что я тебе сказал дома, правда. Я тебя не обижу, поверь мне так же, как я доверяю тебе.
Металась. Не знала, что и думать. Мое сердце подсказывало, что на него можно положиться, но я боялась. Что будет, когда он подтвердит свои догадки?
- Леди, я давно это знал. Дороти случайно проболталась и даже не заметила. Прошу тебя. Я поставил полог, тебя никто не услышит.
Отпираться было бессмысленно раз эта малая дуреха меня сдала со всеми потрохами. Но и мне было ужасно страшно и только Верн меня мог защитить.
- Здесь… — прозвучало скрипуче, в горле пересохло и я закашлялась.
От длительного молчания язык поворачивался совсем не туда. Но охотник даже не подал признака удивления. Он никогда не сомневался, что я могу говорить. Всевидящий! Спаси и сохрани меня.
Рассказала все, что мне чудилось. Даже то, как обливали помоями аристократы дочь герцога, а Мур очень внимательно и задумчиво слушал.
- Тебе скорее не чудится. Полагаю, ты так видишь темную силу. Но Миллер, как клещ, если вцепился в это задание, не отступит. Но оно мое! Только нужны доказательства, – размышлял королевский охотник вслух, — иначе законник лишь мешаться будет. Приду сюда ночью, – взглянули на меня серьезно.