Вот охотник бросает цепи створок, демону придает скорости огромная махина.
Бах!
Захлопнулись потусторонние врата. И все здание затряслось, как карточный домик. Каждый его камешек зашевелился, зажил собственной жизнью, от внезапно захлопнувшихся створок. Все это я слышала, чувствовала естеством, так как перед глазами было темно.
Вспышка.
Возле меня на коленях Мур пытается аккуратно подсунуть под тело волчицы куртку. Он смотрит, не верит собственным глазам и толчками пытается выдохнуть.
- Потерпи моя хорошая! ... Я сейчас же найду врача… Тебе помогут. Вылечат… Не могут не вылечить! – будто клочками вырываются у него слова.
А я все понимаю!
Нет, он неправ. Не вылечат.
Точно знаю, что этому телу пришел конец. Но и в то же время приходит удивительное понимание:
- Верн… – еле шепчу непослушными губами.
С глаз льется теплая влага: от боли, жалости к себе. Но нужно перебороть нестерпимую муку, собраться с силами и попытаться уговорить карателя.
- Тише моя маленькая! Сейчас тебе помогут! – поднимают меня аккуратно в куртке так дурманяще пахнущей корицей.
- Верн! Послушай, – еле ворочается язык в огромной непокорной пасти. – Я умираю…
- Нет, тебя вылечат! – рычит мужчина и из последних сил концентрирует остатки магии.
Он одновременно наполняет меня теплым светом и скапливает сгусток в груди, словно собирается построить портал.
«Портал! Мое спасение в нем!»
- Ты когда-нибудь бывал в городе Фоллин? Это под столицей, – понимаю, что он, не задумываясь, исчерпает последнюю магию и нужно торопиться.
- Береги силы, я сейчас перекину нас к больнице. Все будет хорошо…
- Да послушай меня!
- Тебя вылечат!
- Нет! – гаркнула я с рыком.
Этот выпад отнял у меня и так, те крохи, что были и я прикрыла глаза. Но меня наконец-то услышали.
- Ливи?! – жалобно так.
- Выполни мою просьбу. Ведь у людей принято исполнять последнее желание?!
Не было смысла сейчас пытаться все объяснять «медведю». Не поверит и слишком много сил отбирали слова, точно еще быстрее приближая к барьеру.
- Да – как-то сухо отозвался он.
- Ты… там… был…? – еле шамкала я.
- Да.
- Перенеси туда! Центральный район.
Каменные мышцы напряглись еще сильнее. Ласковое тепло скользнуло с его рук, нежно коснулось меня и устремилось вперед. Я даже не почувствовала переход, а, возможно, и просто потеряла сознание.
Мы стояли посреди такой знакомой улицы. Местные жители обтекали нас нестройным потоком и старались обойти стороной. Никогда не видела столько людей на этой, казалось бы, хоть и центральной, но тихой улочке.
Народ расступался, группировался и шушукался, смотря на невиданное зрелище.
Я хмыкнула. В былые времена явно была бы уверена, что подобное происходит от моей красоты.
- Куда дальше?
- Голубой дом. Ищи жилище Нильсен. И попытайся пробиться в спальню к их дочери Оливии. Она больна, не просыпается! Но ты любыми судьбами, доставь меня к ней. Я должна успеть разбудить ее.
Я говорила по слову. Они давались с каждым разом все труднее и труднее. И понимала, что возможно это последние сказанные мной слова.
Сил больше не было. Чувствовала, как моя душа готова вырваться из тела и унестись в неизвестном направлении. И это пугало.
Я проваливалась в темноту, пыталась зубами держаться за черную шкурку, за Верна. Всеми мыслями я оставалась с ним. Так было легче. Пусть на йоту, но это придавало уверенности, что смогу.
- Простите ради Всевидящего за беспокойство – говорил тихий, грубый голос. – Не знаю, даже как объяснить ситуацию, но моя волчица хочет попытаться разбудить вашу дочь... Понимаю, звучит как бред и уже вечер, чтобы впускать в дом странных незнакомцев. Но прошу, это ее последнее желание перед смертью.
Мама стояла и молчала, что это была она, я и не сомневалась. Ее летние духи ласкали рецепторы, и я даже с закрытыми глазами узнала. Сколько это мы так протопали, а я оставалась без сознания?! Для меня так и осталось загадкой. Как быстро королевский охотник нашел наш дом? И шарахнулись ли от него люди?
- Сколько это будет стоить? – только и спросила тихим шепотом милая родительница.
- Лишь жизнь и время, потраченное этим маленьким существом, – обняли меня крепче.
- Входите – твердое, но уверенное. – Все равно ни один целитель ничего не может сделать! – прошелестел уставший голос.
С трудом разлепила глаза и перед ними замелькали знакомые коридоры, окрашенные лучами заходящего солнца. Вон проплыл мой огромный портрет на стене, разрисованный ярко-красными мазками уходящего на покой светила. И я залюбовалась, никогда не видела его в столь модерновом исполнении.