Чем меньше сомнений внутри тебя, нет столько причин, искать раскаяние, чтобы наказать себя. Тот кто живёт в сомнениях похож на раненого зверя, полагающегося на милостыню судьбы. Никогда нельзя жалеть о прошлом живя в настоящем. Прими мгновение как самое дорогое, забудь о прошедшем и ты станешь свободным и только тот кто живёт смело, достоин победы.
Ганс Клюгер, не был простым офицером вермахта, от других своих сослуживцев он отличался высоким ростом, волевым подбородком и проницательным умом. Кроме этих природных качеств, он умел оставаться исполнительным до мелочей в любой непредсказуемой ситуации, никогда не высказывал своего мнения при начальстве, обладал даром истерическим голосом отдавать приказания младшим по званию, умело ухаживать за женщинами при этом оставаясь настоящим садистом по отношению к животным.
Неудивительно, что сразу же после окончания школы он оказался в мясной лавке, на должности подмастерья. Там продержался недолго, мясник, добродушный малый, немец с Эльзаса, выгнал его через неделю, подозревая его в отравлении любимой собаки, немецкой овчарки по кличке Нэнси.
С самого детства он любил истязать кошек и собак. Его отец Генрих Клюгер, однажды поймав сына за занятием когда тот отрезал хвост у повешенной соседской кошки, избил его до полусмерти там же в сарае, где он сутки провалялся на земле рядом с изуродованным телом животного. Затаив ненависть на отца, он впоследствии отравит его крысиным ядом, подсыпав вечером в рагу.
По серпантину горных дорог медленно катился Horch 830 с двумя немецкими офицерами на заднем сидении. За ними следовали три грузовика, два с солдатами и один полностью закрытый из которого доносились странные звуки – завывание прерываемое лаем и стонами. Вскоре кортеж из машин заехал в небольшую деревушку, остановившись перед большим домом на краю деревни. Офицер лихо вышел из машины, поправив гимностёрку подошёл к капоту машины, разложил карту и ткнув пальцем в неё воскликнул
– Ошибки нет, Ганс мы на месте! Выйдя из машины второй офицер размял затёкшие ноги, и стал отдавать приказания своим крикливым голосом, строившимся в шеренгу солдатам.
Не обращая никакого внимания на любопытные взгляды крестьян, они начали быстро расквартироваться. Из грузовиков появились длинные ящики, походная кухня, кастрюли которые несли денщик и повар, третью закрытую машину они не трогали, хотя в ней что-то время от времени шевелилось.
– Отто пойди поинтересуйся у этих ротозеев где тут можно найти курятины – пренебрежительно показывая мизинцем в сторону столпившихся крестьян.
В полночь, когда вокруг наступила темнота, немцы приступили к разгрузке третьей машины, которая так и осталась стоять отдельно от других в стороне с часовым ходящим вокруг неё, они сбросили прочный брезент покрывавший кузов на землю и молча стали таскать из неё ящики. Столь тщательно скрытым грузом, охранявшимся от любопытных взглядов, оказались стальные клетки с людьми, собаками и редкими зверьми внутри.
Эта маленькая деревушка затерянная в горах показалась идеальной, немецкому командованию, для секретной лаборатории. Макизары были не очень активны в регионе, в лесу водились волки, и большая перенейская горная собака была не редкость в регионе. Командованием Вермахта была поставлена задача, путём скрещивания, вывести новую породу собак способную вместе с солдатами атаковать неприятеля в окопах. В рекомендациях по производству, советовалось вливать в вены, новой породы, кровь африканских гиен и человека.
Отряд макизар, прячась за деревьями в абсолютном молчании быстро продвигался вперёд, повинуясь жестам левой руки своего каммандира. Это был отряд Гийома Лурье. На расстоянии ста метров от цели, он сделал знак лечь и все дружно припали к земле, замерев. Из кустов дикой ежевики, в двух метрах от Лурье, появилась голова старой волчицы. Сверкнув жёлтыми зрачками глаз, она оскалилась оголив длинные клыки и предупреждающе зарычала. Гийом отполз назад, хрустнув сучком ели под которой лежал. В деревне забрехали собаки. Неожиданно волчица легла на живот и жалобно заскулила вытягивая морду в сторону Гийома. Один из макизаров вскинул ружьё, направил его в сторону волчицы. Животное резко вскочило и скрылось в кустах.
– Что это было Ги?
– Да тише ты! – переходя на шёпот
– Не знаю, думаю, что она предупреждала нас о чём то.
С криком вперёд, нападающие ринулись к дому где остановились немцы. Две короткие автоматные очереди скосили на землю часовых, завязалась перестрелка. Немцы один за другим выскакивали из жилища и попадали под огонь партизан. Из окон и между разобранных черепиц на крыше появились дула пулемётов изрыгающих огонь и град пуль врассыпную по кустам, завязался настоящий бой. Атака была молниеносной.