Деревня в которой жили Эйдер и Сандра была окружена со всех сторон дремучим лесом уходящими в горный массив Пиренеев. Между соснами растущими вперемежку с пиренейскими дубом, словно тонзура на голове монаха виднелись холмы полян усыпанные тут и там крававыми пятнами мака, где обязательно паслось стадо коров, которые кроме сонного мычания гулко разносился звон медных колокольчиков на ремнях вокруг шеи, по окрестностям. У гор своя тайна, сокрытая от всех. Ты можешь взобраться вверх на самую высокую вершину, посмотреть сверху на Мир, почувствовать себя частицей вселенной, ликовать от распирающей себя гордости, но ты никогда не познаешь того, что тебе не дано узнать, будь ты геолог, альпинист или историк.
Конец лета начало осени, самое приятное время года и не только, потому что в лесу появились первые ягоды и грибы, а фрукты в садах наполнились сладким соком готовые в любую минуту треснуть на радость пчёлам и мухам. Люди же, ни как не могут привыкнуть к летнему зною, и утреннюю свежесть воспринимают как дар божий, конец жары.
Волчица и её детёныши уже с сентября начали обзаводиться коротким подшерстком. Последнии три дня, самка из местной волчьей стаи, перестала им носить помятых но ещё живых грызунов, тем самым приучая их убивать. Волчата были страшно голодные и нервно скулили всю ночь прося еды у матери, но она была неумолима. Её желудок был полный молодой оленины, однако она даже и не думала её отрыгивать. Отправившись утром на охоту она сумела отбить от табуна молодого оленёнка и тут же его придушила. Его печень была нежной и окрававленной. Наконец за эти несколько дней, она спокойно спала довольная собой, предвкушая радость своих волчат, рыча неокрепшими голосами, с жадностью пожирающих молодую оленину, полную жира и белков, так нужных для их ещё не окрепших костей и клыков. Утром она зевнув потянулась и зарычав на молодняк повела их к своей добычи. Щенята беспокойно поскуливали, не понимая почему их вытащили из норы и ведут через лес куда-то. Но мать была непреклонна, она ловко перепрыгивая через кочки и поваленные деревья уже неслась вперёд почуяв запах крови. Каково же было её изумление, когда она увидела склонившегося над тушкой человека и жадно пожиравшего окровавленные куски мяса отрывая их зубами и руками. Изумление быстро сменилось любопытством, потом злостью и она угрожающе зарычала. Человек посмотрел на неё и ответил таким же рычанием, переходящим в лязг зубами. Оторопеашая волчица жалобно заскулила, поджала хвост пригнувшись к земле. Человек оставил полуобгоданную тушку оленёнка, встал во весь рост, и давая знать всем своим видом, что оставшиеся после него каркас, это для них, спокойно ушёл в сторону леса. В утреннем лесу было сыро и мокро от росы, остановившись около столетнего дуба, заросшего мхом и лианами плюща, он поднял свою голову вверх, посмотрел на проплывающие в высоте облака, сжал до скрежета зубы от чего его челюсть стала вытягиваться и протяжно завыл, как поют волки после сытной еды в поисках подходящей самки.
Проводив мужа на работу, детей в школу, Сандра позабыв обо всём, сидя у открытого окна вязала шерстяные носки из тонкой козьей шерсти, детям на зиму, в последнее время только это занятие её и успокаивало. Ночью шёл дождь. За окном, дышало свежестью и пахло садовыми цветами, над которыми усердно трудились пчёлы.
Услышав волчью песню она уронила спицы на пол, вскочила, почувствовав как у неё закружилась голова. С ней, что-то происходило. Ей хотелось плакать и смеяться, рыдать и визжать от восторга, выпрыгнуть в окно и бежать со всех ног в лес туда откуда неслись эти завораживающие звуки. Она еле контролировала себя, под самый конец, когда была взята последняя октава волчьего гимна, Сандра рухнула как подкошенная на пол, и стала биться головой об половую доску, в приступе неизвестно откуда взявшейся эпилепсии.
Эту ночь она очень плохо спала. Воспоминания детства, юности один за другим всплывали у неё в голове.
Дядя Эрнесто, сводный брат её матери, работал с местным туристическим агенством и часто устраивал охоты в горах на пуму с участием аргентинских догов. Поглядеть на это захватывающее зрелище и сделать пару селфи с поверженной кошкой, приезжали даже туристы с далёкой России.
Однажды его попросили устроить охоту для двух американцев из Калифорнии. В назначенный час, около отеля Меридиан, куда подъехал Эрнесто, к нему в пикап подсели два типа с красными рожами, с дыханием сильно отдающим перегаром утреннего виски. Шесть дней они кружились по горам и холмам в надежде найти пуму. Неудачи их преследовали с самого начала. Сначала пропал один дог, через три дня сразу двое собаки. Эрнесто представить себе не мог, что такое возможно, правда вокруг было много волчьих следов. Обозлённые и усталые на седьмой день американцы стали палить из ружей по пробегающей мимо стае волков. Животные кубарём скатывались вниз срываясь со скал, под веселоё улюлюкание гринго. Эрнесто подошёл к одному из них и с проклятими вырвал ружьё из рук. В ответ американцы набросились на него вдвоём, избили, прострелили обе ноги и бросили умирать одного в горах, забрав его пикап. Неизвестно сколько времени он пролежал в таком состоянии, но когда очнулся рядом лежала волчица. Она, тихо поскуливая зализывала раны на его ногах. Пули прошли навылет, кость не была задета, но ранки кровоточили. Увидев волчицу Эрнесто, выторощил глаза от ужаса, попытался вскочить. Зверь прыгнул на него и тяжестью своего мускулистого тела, придавил его к земле, зарычав. Понимая всю безвыходность всю своего положения, он закрыл глаза, читая молитву готовясь встретить смерть. Так они и пролежали всю ночь, она на нём – грея его своим телом, он внизу дрожа от страха и боли, пока не заснул. Когда он очнулся, волчицы уже не было рядом. Первое, что бросилось ему в голову, это бежать. Бежать со всех ног, подальше от этого проклятого места, уйти куда глаза глядят, поскорее, побыстрее, прямо сейчас. Он попытался привстать, но ноги не слушались его, тогда он застонал, закрыл глаза от боли и солнца, которое слепило его приближаясь к полудню, потерял сознание. Очнулся он от воды которая лилась тонкими струйками по лицу. Он открыл глаза, над ним склонив голову стояла волчица из пасти которой тонкой струйкой лилась вода, прямо на губы. Превознемогая отвращение, он открыл рот и стал жадно проглатывать влагу, аж поперхнулся. Волчица нетерпеливо зарычала.