Горячая проповедь Великого приора не произвела на Эриана никакого впечатления. Он усмехнулся, глядя на проповедника отвердевшим взором холодных серых глаз. Он промолчал, но своего мнения о том, что сжигать дерево – священное оно или нет – не было никакого проку, не изменил.
Он отвернулся от Сфайрата и снова посмотрел в сторону необъятного столетнего великана, охваченного жадным неистовым пламенем. Он смотрел, как вспыхивают развешанные на его мощных извитых ветвях какие-то разноцветные ленточки, увядшие и свежие венки и несколько черепов разных зверей, добела отмытых дождями и солнцем.
Северный ветер подхватил дым и понёс прочь от Студёного Ручья. Похоже, языческие божества огня и воздуха наконец сжалились над жителями поселения – теми, кому повезло остаться в живых.
- Так что же, посланник короля, наш уговор остаётся в силе? – раздался рядом с Эрианом грубый мужской голос.
Герцог опустил взгляд.
Перед ним, взяв его коня под узду, стоял пожилой норден. Крупный, косоногий, медвежеватый; кудлатая рыжая борода и такие же космы давно нечёсанных волос; широкое толстое красное лицо; маленькие мутные глазки.
Эриан впервые видел этого человека и поэтому сразу догадался, что тот, обращаясь к нему, ошибся. Его догадка подтвердилась, когда Сфайрат чуть подался к нордену, свесившись с коня.
- Вот, прими! – сказал Великий приор, протягивая тяжёлый кожаный кошель с серебром.
Норден взглянул на него с подозрением: очевидно, не таким представлялся ему посланник даскилийского правителя, – и затем недовольно вскинул бровь.
- Это всё? – в негодовании спросил он, отталкивая кошель.
- Нет, не всё, – ответил ему Сфайрат. – Король Мита подписал ордонанс, согласно которому ты, Мабон, глава клана Белые Камни, отныне будешь зваться правителем Нордланда. Однако, помни, что с этого дня ты служишь правителю Даскилийского королевства. Дважды в год твой народ будет приносить дань. Раз в два года Север будет отправлять в Даскилию самых сильных и выносливых юношей, тем самым вливая свежую кровь в королевскую армию. Раз в три года в Нордланд будут приплывать даскилийские корабли: за самыми красивыми девушками и здоровыми крепкими детьми.
- Хорошо, – кивнул Мабон и теперь, узнав о королевском ордонансе, почти радостно слушал чужеземного проповедника.
В его медвежьих, неглупых глазах загорелся алчный огонёк; он быстро протянул свою лапу к кошелю – и тот в мгновение ока исчез за широким кожаным ремнём, которым был подпоясан норден.
«Хоть и другой веры, а жажда наживы всё та же», – подумал Эриан, глядя на северянина с презрением и отвращением.
- Что ж, – медленно произнёс проповедник, удовлетворённый поведением новоиспечённого правителя Севера, – послужи тогда последнюю службу. У вождя Сколвана есть дочь. Надеюсь, она не пострадала этой ночью?
- Кейран? Нет, она не пострадала. – Мабон помотал лохматой головой. – Ночью её здесь не было.
- Это хорошо. Насколько мне известно, она девственница, это так? – продолжал расспрашивать его Сфайрат.
- Сегодня она должна была выйти замуж. Ей предстояло стать женой Фланда из клана Поющие Ветра. Брачные же обычаи у нас таковы, что девушка нашего племени впервые ложится в постель со своим мужем нетронутой.
- Хм, строгие обычаи, – задумчиво проговорил Сфайрат, не то порицая, не то одобряя.
Эриан слушал его разговор с северянином и всё больше недоумевал.
Для чего Сфайрату, который при вступлении в должность Великого приора принёс обет безбрачия, понадобилась дочь погибшего вождя норденов?
- Если это так, – продолжал между тем Сфайрат, – если твои слова не расходятся с правдой, найди эту Кейран и приведи её ко мне.
- Зачем? – Впервые за время разговора напрягся Мабон; похоже, последние слова чужеземного проповедника смутили его больше, чем требования даскилийского короля.
- Она поедет с нами в Даскилию, – произнёс Сфайрат тоном, не терпящим возражений.
- Вы хотите забрать Кейран? – изумился Мабон.
Его жирное лицо как-то обвисло и пошло пятнами, глаза расширились и забегали. Он вдруг неуклюже повалился в пыль, на которую, кружась в воздухе серыми снежинками, толстым слоем оседал пепел.
- Оставь её, – принялся причитать Мабон, встав на колени перед конём, на котором восседал Великий приор. – Мой старший сын... Атрус... он сохнет по Кейран уже не один год! Он сильно рисковал ради того, чтобы она не досталась Фланду! Оставь Кейран в Нордланде – и я больше никогда ни о чём не попрошу тебя!