- Конечно, не попросишь, – с кривой, злорадной ухмылкой отозвался Сфайрат, выпрямляясь в седле. – Ведь отныне ты служишь королю Даскилии. А слуги, как известно, должны оставаться покорными своему господину и – бессловесными.
Великий приор не сомневался, что его приказ будет выполнен. Он вдавил каблуки своих чёрных кожаных башмаков в бока коня и послал его вперёд – в сторону реки, где воинов даскилийского короля ждали корабли.
Эриан погладил своего коня по морде и, бросив на растерянного коленопреклонённого нордена презрительно-насмешливый взгляд, рысью поскакал следом.
Глава 6
Небо, без единого облачка, светилось ровной, ласкающей взор лазурью. Огромный корабль, с гербом Даскилийского королевства, изображающим крылатого круторогого быка, на полосатых – жёлто-красных – парусах, проходил мимо скалистых берегов. Гребцы мерно опускали и поднимали длинные вёсла, выполняя команду помощника кормчего: «Ра-а-з-и-два-а-а! Ра-а-з-и-два-а-а!».
Берега постепенно разбегались по сторонам, становились всё ниже и ниже; с одной стороны угрюмой стеной вставал густой лиственный лес, с другой тянулся обрывистый склон. От воды тянуло прохладой; ветер шумел в снастях. Пахло смолой, железом, конским и человечьим потом.
Кейран сидела у кормы, украшенной дубовым изваянием неизвестного чужеземного божества, под навесом от дождя и солнца, и смотрела, как вёсла, опускаясь, разбивают волну.
Далеко позади, в неясной, серо-синей дали, со снежными вершинами Ледовых гор, остались владения Нордланда – северной земли. Впереди был долгий путь и неизвестность.
Размышляя о том, как неожиданно резко и при каких трагических обстоятельствах изменилась её жизнь, Кейран сжимала зубы, чтобы не расплакаться. Она ни с кем не говорила и только смотрела куда-то в невидимую для других даль застывшим взором, а иногда начинала тихо стонать. Так стонет от боли сильный лесной зверь, смертельно раненный охотником.
Чужеземцы на корабле, глядя на неё и слыша её стон, думали, что она лишилась рассудка.
Мабон и Атрус вынуждены были схватить её и силой потащить прочь из Студёного Ручья, потому что она, обезумев от горя, рвалась туда, где оставшиеся в живых нордены готовили погребальный костёр для своих погибших соплеменников. Ей даже не позволили погоревать над телами родных.
Единственное, что Кейран успела сделать до того, как её грубо выдворили за пределы родного селения, это зачерпнуть горсть золы от сожжённого Большого Дома. Золу она ссыпала в карман платья и поклялась самой себе хранить её до конца своей жизни. В этой чёрной, жирной наощупь пригоршне сгоревшего дерева заключалась не только память о родине: в ней остался прах возлюбленного Кейран, с которым она не пожелала расставаться даже после его гибели.
Чувствуя пустоту в сердце, Кейран, сломленная горем и безучастная ко всему, что происходило вокруг неё, безропотно соглашалась со всем, что от неё требовали.
Она согласилась взойти на вражеский корабль, она позволила врагам увезти её на чужбину. Какой-то человек с тёмным страшным лицом и глазами палача, облачённый во всё чёрное, словно демон смерти, обещал, что ей нечего бояться и что отныне она будет жить в королевском дворце в неслыханной роскоши. Но до роскоши ли ей было!
Кейран ясно осознала, что осталась одна-одинёшенька на всём белом свете. Что вся её предыдущая жизнь – беспечная, наполненная радостью, согретая заботами и лаской родных – безвозвратно канула в прошлое. И что от её первой любви, страстной и нежной, в которой должны были воплотиться все её девические мечты, осталась лишь эта горсть золы, которую она увозила с собой в неизвестность.
«Клянусь, никогда я не буду принадлежать никому, кроме тебя, Фланд», – повторяла она про себя, твёрдо уверовав, что её любовь к тому, на кого пал её выбор, никогда не иссякнет.
В долгом пути, под плеск и шелест воды, проходил день за днём. Сколько их было, Кейран не знала: она их не считала, для неё каждый день в точности походил на предыдущий. Постепенно на смену отчаянию, почти физическому ощущению своей муки и душевной боли пришло холодное жестокое раздумье.
Все её мечты безжалостно разбиты. Погибли родители, погиб любимый.
А она для чего-то осталась в живых. Подумав об этом, Кейран вдруг поняла, почему Раган неожиданно пригласила её в свой дом. Старая ведунья всё знала и поэтому старалась удержать её подле себя как можно дольше. Раган хотела уберечь её от гибели. И, коль уж ведунья зрит в будущее, значит, в спасении Кейран заключался определённый смысл. Какой именно, Кейран пока не понимала.