Девушка подавила вздох: всё начиналось с двух белых лебедей, а закончится, похоже, двумя чёрными коршунами – и ни то, ни другое не к добру.
Пристань чужого города напомнила Кейран такие же пристани северных поселений. С теми же чёрными полосками рыбачьих челноков, с теми же песчаными дюнами в пятнах зелёного и бурого мха. Только прибрежные поселения в Нордланде были просторные, без стен, а домики будто высыпаны вдоль реки. Здесь же город гуще и теснее обнимал берег. Мощная, увенчанная каменными башнями городская стена подступала прямо к воде, за ней толпились кровли шумного поселения, а над ними возвышались невиданные строения: с островерхими крышами, колокольнями, красно-кирпичными стенами и высокими стрельчатыми окнами с полупрозрачным стеклом в свинцовых полосках.
- Добро пожаловать в Кирту – стольный город Даскилийского королевства, дитя, – раздался голос проповедника, и по телу Кейран снова пробежала дрожь.
Перед ней обычным чередом шла суетливая жизнь чужого города; её глухой рокот казался Кейран отзвуком далёкой битвы. Розовая полоса заката расплывалась на западе, а Кейран чудилось, будто и здесь, за тридевять земель от Студёного Ручья, её настигло зарево пожара, в котором сгорела вся её прежняя жизнь.
Глава 7
Едва Кейран, в сопровождении проповедника, ступила на пристань, как её неожиданно позвал знакомый мальчишеский голос:
- Кей, Кей!
Девушка быстро обернулась.
Тоненький большеглазый мальчик лет десяти, с волосами светлыми, как неспелая рожь, в белой полотняной рубашке, стоял рядом с Эрианом Граффидом и смотрел на неё с грустной улыбкой. Кейран узнала Руэйда из клана Огненных Лис, откуда была родом Эрна, её мать.
Грудь Кейран затопила тёплая волна радости.
Оказывается, она здесь не одна! Как же приятно сознавать, что на чужбине, холодной и враждебной, есть кто-то родной и близкий! Пусть этот кто-то всего лишь десятилетний ребёнок. Впрочем, в Нордланде мальчики недолго наслаждались привилегиями детства: ведь жизнь на Севере суровая, и нужно учиться бороться за неё с самых ранних лет.
Кейран хотелось броситься к Руэйду, обнять его и прижать к своей груди. Она даже сделала шаг ему навстречу, но потом замерла на месте.
Руэйда держал за руку Эриан Граффид и, было ясно, что, если бы мальчик тоже захотел побежать к Кейран, военный советник короля не отпустил бы его. Наверное, поэтому улыбка у Руэйда была такой грустной. Он видел Кейран, рвался к ней всей душой, но не мог даже приблизиться к ней.
- Вы взяли меня в плен, чтобы заточить во дворце своего короля на потеху местному люду. Зачем вам нужен этот мальчик? – спросила Кейран, повернувшись к проповеднику; её лицо разрумянилось, пылало от гнева и казалось ещё красивее.
- Почему же: на потеху местному люду? – Проповедник недоумённо выгнул чёрную, будто прорисованную углём, бровь, хотя губы его кривились в глумливой ухмылке. – Тебе, дитя, уготована высочайшая честь стать новым членом правящего дома, войти в королевскую семью. Что до мальчика, о судьбе которого ты печёшься, то ему суждено прислуживать его высочеству наследному принцу Герберту. Разве это не замечательно? Каждый даскилийский вельможа мечтает пристроить своего отпрыска на место этого мальчика. Не беспокойся, дитя, у твоего соплеменника будет всё, что нужно для безбедной жизни.
- Руэйд рождён в Нордланде. Дети Севера не обучены прислуживать. Тем более чужеземным правителям, – возразила Кейран, содрогаясь от мысли, что Руэйда заставят подчиняться врагу и исполнять прихоти сына того, кто принёс столько горя в Студёный Ручей.
О своей собственной участи она пока не задумывалась.
Проповедник хмыкнул и бросил на неё насмешливый взгляд, будто потешался над её наивностью и горячностью.
- Всё, что нужно для того, чтобы изменить привычки или воспитание, зависит от времени. Даже пёс, обретший нового хозяина, ради собственного выживания учится подстраиваться под его требования. Этот мальчик будет воспитан в даскилийских традициях. Вот увидишь, меньше чем через год ты не сможешь отличить его от других королевских пажей!
Кейран хотела было возмутиться, но промолчала, увлекаемая вперёд процессией во главе с проповедником.
Они шли теперь по улице, тесно застроенной двухэтажными домами; первый этаж – каменный, второй – деревянный, с островерхими крышами, каких нет в Нордланде. Да и улица замощена круглым гладким камнем, а не утоптана, как в Студёном Ручье. И люди здесь не похожи на жителей Студёного Ручья, и одеваются они по-другому. По-разному. Богатые, расшитые узорами одежды соседствуют с рубищем, нарядные башмаки – с ветхими обутками, а то и просто босыми, избитыми ходьбой ногами. Сразу видно, у кого какой достаток, а у кого вообще ничего нет.