Эриан, навытяжку стоявший перед своим сюзереном, подумал, что в последних словах тот всё-таки не ошибся.
Северянка и вправду была прелестна. Нет, она была прекрасна! И она так величественно, так бесстрашно бросила вызов прямо в лицо правителю Даскилии, что невольно внушила к себе уважение. По крайней мере, со стороны Эриана, чьё внимание ей удалось привлечь. Эриан вспомнил, как она кипела яростью против короля, как ненависть окрасила её бледные щёки и как сверкали, подобно драгоценным сапфирам, её глаза. Он подумал о том, что скоро северянка заставит говорить о себе не только придворных, столь падких на разные сплетни, но и горожан, жадно ловивших любые слухи из жизни обитателей королевского дворца.
- И что она сказала о моей руке? Ты слышал, Эриан?! – воскликнул король, в крайнем негодовании воздев руки к потолку.
- Да, ваше величество, – спокойно отозвался Эриан, с сожалением переключившись с приятных воспоминаний о красивой пленнице на разговор с возмущённым королём. – Я слышал. Она сказала, что не станет целовать руку, обагрённую кровью её соплеменников.
- Но почему она так сказала? Насколько я помню, когда вы со Сфайратом отправились в Нордланд, у вас был мой приказ постараться избежать войны с местными племенами. Помимо той миссии, которую взял на себя Великий приор, вы должны были выполнить ещё одно, не менее важное задание. А именно: скрепить наш союз с северянами браком между дочерью вождя Сколвана и моим сыном, наследным принцем Гербертом.
- Прошу прощения, ваше величество. Я, должно быть, плохо осведомлён. Перед тем, как отправить наши корабли в Нордланд, вы приказали мне сопровождать Великого приора в его нелёгкой, но почётной миссии. Вы предполагали, что попытка обращения северных племён в новую веру может быть чревата опасными последствиями. Вы предвидели неповиновение, которое могло перейти в яростное сопротивление с применением оружия. И которое нам следовало усмирить силой. Однако о ваших матримониальных намерениях я догадался лишь тогда, когда Сфайрат взял дочь северного вождя на борт своего корабля.
- Сколван отвратительно воспитал свою дочь, – пропустив мимо ушей упрёк Эриана, вставил король, который посчитал себя несправедливо оскорблённым. – Но чего, собственно, я ждал? На что надеялся? Её родители – они, как и все северяне, такие дикари...
- Были, – бросил Эриан.
- Что ты сказал? – нетерпеливо переспросил король.
- Я сказал «были», ваше величество, ибо вождь Сколван и его жена, как, впрочем, и другие жители поселения, убиты. Кейран пережила смерть своих родителей и считает, что их кровь на ваших руках.
Мита круто обернулся и застыл, как оглушённый, на месте.
- Вождь Сколван убит?.. Он убит?.. – озадаченно повторил он и умолк, ошалело глядя на Эриана.
Казалось, эта новость лишила его дара речи. Его, что называется, ждал сюрприз за сюрпризом.
- Ваше величество, – продолжал между тем Эриан, наблюдая за королём, – осмелюсь напомнить вам, что, посылая армию на Север, вы отдали командование Великому приору. Своей благосклонностью вы развязали ему руки. Великий приор переусердствовал, желая показать северянам власть Двуликого и радея о своём собственном величии в тени бога.
Король вопросительно взглянул на Эриана.
- Ты хочешь сказать, что Сфайрат решил действовать против Сколвана и его людей силой? И когда же он начал кровопролитие? После того, как его пламенные призывы принять веру в Двуликого вызвали у северян яростное сопротивление? Или – до того?
- Смею заметить, ваше величество, что северянам не дали ни времени, ни возможности прислушаться к пламенным призывам новой веры. Я вообще сомневаюсь в том, что Великий приор собирался выполнить свою миссию. Полагаю, в этом походе он преследовал иные цели.
- Что это значит? Я не понимаю, – пробормотал озадаченный король.
- Мы подошли к берегу задолго до заката, – начал рассказывать Эриан, – однако Сфайрат вдруг принял решение дожидаться наступления ночи. Объяснять мне что-либо он отказался. Просто сказал, что лучше войти в поселение под покровом темноты, когда его жители готовятся ко сну и более миролюбиво воспринимают неожиданное появление чужаков. Потом мы увидели зарево пожара, и мне показалось, что для Сфайрата это было неким сигналом к действию: он тут же отдал приказ о высадке на берег. Когда мы вошли в поселение, там уже шло сражение, а здание, где собираются старейшины племени, которое местные называют Большим Домом, пылало, как факел. Позже мне сказали, что той ночью в Большом Доме был праздник, и все, кто там находился, сгорели заживо.