«Сумею ли я привыкнуть к неволе? Смогу ли смириться со своей участью – и стать своей среди чужих? – думалось ей. – Проповедник уверен, что люди меняются со временем, в зависимости от их окружения и среды обитания, потому что так удобнее жить. Но что он знает о тех, кто родился на свободном Севере? Те, у кого свобода в крови, никогда не забудут пьянящий аромат бескрайних просторов, грозовое небо над головой и всегда будут искать пути на волю».
- Госпожа, – неожиданно раздался рядом с Кейран тихий женский голос. – Мне велено сопроводить вас в вашу опочивальню. Прошу вас следовать за мной.
Кейран повернулась и увидела невысокую полноватую женщину средних лет; одета она была скромно, но аккуратно: широкое платье, похожее на сарафан, надетое поверх льняной рубашки, из-под подола виднеются тупые носки деревянных сабо. Рыжие косы закручены вокруг головы. Взгляд прямой, держит себя просто и в то же время предупредительно.
- Меня зовут Кайла, – представилась женщина. – Я ваша служанка.
- А я Кейран.
- Да, госпожа. Я знаю ваше имя. Пойдёмте?
Кейран молча поднялась за Кайлой по лестнице и очутилась в длинном коридоре с высоким сводчатым потолком. Здесь повсюду были какие-то ниши, закоулки и переходы с узкими винтовыми лестницами. На стенах, пропахнувших сыростью, висели гобелены, на которых искусные вышивальщицы изобразили сцены из незнакомой жизни. Ноги Кейран бесшумно ступали по толстому ковру. Её удивило множество свечей в шандалах, благодаря пламени которых в мрачном каменном коридоре было светло не меньше, чем в яркий солнечный день.
Всё это сильно отличалось от Большого Дома – единственного в Студёном Ручье строения, выделявшегося своими размерами и огромным очагом, вокруг которого собирались старейшины племени. Там всё было деревянным, здесь – каменным. Там было сухо, здесь – сыро. Там было тепло даже зимой; здесь – холодно и неуютно.
Вспомнив о том, что Большого Дома больше нет, Кейран сглотнула подступивший к горлу ком. Украдкой утёрла мокрые глаза. Каждый раз, когда она думала о гибели Фланда, родителей и остальных своих соплеменников, на глаза наворачивались непрошеные слёзы.
- Ваши покои, госпожа, – снова послышался голос Кайлы, и Кейран, вскинув голову, увидела, что стоит перед распахнутой настежь дверью.
Переступив через порог, Кейран вошла осторожно, точно у её ног клубками вились змеи, и она боялась их раздавить.
Зато Кайла тут же бросилась к камину, раздула угасающее пламя и сунула в него смолистую веточку, а затем зажгла от неё свечи, воткнутые в железный подсвечник.
В покоях сразу стало светлее, и можно было разглядеть внутреннее убранство: деревянную мебель с прихотливо вырезанными ножками, гобелены на стенах, высокую кровать под синим шёлковым балдахином. На кровати, поверх мехового одеяла, была разложена женская одежда из тончайшей белоснежной ткани, а на полу стояли кожаные туфли с причудливыми переплётами, украшенные жемчугами.
- Я подготовлю для вас ванну, госпожа, – сказала Кайла, поворачиваясь лицом. – Потом, когда вы выкупаетесь, я помогу вам облачиться в новый наряд. Мне велено приготовить вас к встрече с вашим будущим мужем. С его высочеством принцем Гербертом.
Слова о будущем муже напомнили Кейран о прежней жизни, сгоревшей в прошлом. Она ясно представила себе голубые блестящие глаза Фланда, его мягкие золотистые усы, пахнущие луговыми травами, его сильные руки, коснувшиеся её тела, и жаркие объятия...
- Ох, госпожа, да вы плачете! – вскрикнула Кайла.
- Нет, не плачу, – едва сдерживая слёзы, отозвалась Кейран и отвернулась от служанки. – Просто пылинка попала в глаз...
Она услышала, как Кайла вздохнула.
- Говорят, вы недавно потеряли родных людей. Приношу вам свои соболезнования.
Кайла произнесла эту фразу странным тоном, не как положено служанке, желающей своей вежливостью услужить госпоже, а как женщина, познавшая тяжесть утраты и понимающая, какие страдания это может причинить. Этот тон не ускользнул от слуха Кейран.
- Твоя семья тоже погибла? – спросила она.
- Да, много лет назад.
- И с тех пор ты служишь здесь? – продолжала Кейран, позволив себе разговориться со служанкой.
Женщина кивнула.
- Раньше я служила королеве Анконе... гм, ныне покойной королеве, жене его величества короля Миты. Потом, когда её не стало, на моём попечении были покои его высочества наследного принца Герберта.
«Похоже, эта женщина знает все дворцовые тайны... а также тайны королевской семьи, – подумала Кейран. – Было бы полезно заслужить её доверие или, может, даже подружиться с ней. Хотя здесь, наверное, осуждается дружба между госпожой и её служанками».