«Если беда ходит рядом, камень предупредит тебя об этом, потемнеет и станет холодным, как лёд», – эхом прозвучали в голове у Кейран наставления жрицы Лесной Девы.
- О чём же ты меня предупреждаешь? – тревожным шёпотом проговорила Кейран, прикоснувшись к амулету, и огляделась вокруг, настороженная и немного испуганная.
В этот момент у неё за спиной донёсся от двери озабоченный голос Кайлы:
- Госпожа, вы желаете уединиться или вам требуется моя помощь? Если хотите, я потру вам спину и плечи губкой, почищу скребком пятки и вымою волосы ароматной пеной, которую привозят из восточной Эвбеи.
- Нет, Кайла, погоди, – нерешительно начала Кейран, лихорадочно раздумывая над причиной внезапной реакции магического амулета. А потом, когда она остановила взгляд на воде, у неё вырвалось как-то само собой: – Лучше поймай и принеси-ка мне муху или какое-нибудь другое насекомое. Да поживее!
Служанка, если странное пожелание госпожи и вызвало у неё изумление, вопросов задавать не стала. Исчезла за дверью и спустя некоторое время вернулась, держа в руке стеклянную банку с заключёнными в ней разноцветными мотыльками.
- Вы же только одного возьмёте, госпожа? – осторожно спросила Кайла. И прибавила таким голосом, будто винилась за какой-то непростительно ужасный проступок: – Это коллекция нашего маленького принца Эогана, младшего сына короля Миты. Думаю, пропажу одного мотылька мальчик не заметит...
- У короля есть ещё один сын? – резко прервав служанку, спросила Кейран, изумлённая неожиданной новостью.
- От второго брака с королевой Марцией, – моргнув, ответила Кайла. – Вы и этого не знали?
Кейран отрицательно качнула головой.
- После смерти королевы Анконы, матери принца Герберта, его величество взял в жёны свою давнюю любовницу, – тихим голосом, словно поверяя Кейран великую тайну, пояснила служанка. – А Эогана, который родился бастардом, в браке с Марцией признал своим законным сыном и вторым наследником. Его высочество принц Герберт ненавидит мачеху и своего единокровного брата, но вынужден подчиниться воле короля.
Узнав об интригах в королевской семье, Кейран решила вникнуть в их подробности позже. Сейчас более важной и даже жизненно необходимой ей представлялась разгадка сигнала об опасности, поданного ей магическим амулетом.
Ей понадобилось применить всю свою сноровку, чтобы вытащить из банки всего одного мотылька и при этом не выпустить на волю остальных. Держа его за крылышки двумя пальцами, Кейран осторожно опустила мотылька в воду, стараясь не касаться её поверхности.
Увиденное превзошло её ожидания: в мгновение ока мотылёк обуглился и рассыпался, превратившись в чёрную пыль.
Глава 12
Ни на мгновение у Кейран не возникло сомнение в том, что её хотели убить. Она понимала, что, если заявить о попытке покушения королю, первым человеком, которого она подставит под удар, будет Кайла. Все подозрения сходились на служанке: ведь это она подготовила воду в купальне, это ей было поручено ухаживать за пленницей, это ей доверили заботу о будущей жене наследного принца. Кейран пока плохо знала Кайлу, но чувствовала, что та ни в чём не виновата. А тот, кто желал смерти северянке, хотел, чтобы вместо него пострадала бесправная служанка.
- Госпожа, вы мне верите? Вы верите, что я знать не знала о том, что в купальню ещё кто-то входил, кроме меня? – допытывалась Кайла с несчастным, мокрым от слёз лицом. – И ведь я никого там не видела, клянусь Двуликим! Сама натаскала воду из колодца, сама её подогрела...
- Я верю тебе, Кайла, – успокаивала её Кейран, кутаясь в большой кусок льняной ткани, предназначенный для вытирания тела после купания. – Мы же едва знакомы, я не сделала тебе ничего плохого, и у тебя нет причины желать мне смерти. Я не хочу, чтобы тебя наказали за чужое злодеяние. Поэтому мы никому не расскажем о том, что вода для купания была отравлена. Ни король, ни принц Герберт, ни кто-либо другой не должны узнать о том, что меня хотели убить, использовав смертоносный яд.
- Ох, госпожа, сдаётся мне, яд здесь вовсе ни при чём, – вздохнула Кайла. И, украдкой взглянув на Кейран, прибавила тихим острожным голосом: – Я думаю, здесь не обошлось без магии.
- Разве в Даскилии есть маги? – удивилась Кейран, вспомнив, как отец рассказывал о том, что даскилийский король Эддан наложил запрет на магию после принятия новой веры.
- Многих магов истребили, а те, кому удалось выжить, либо сбежали из страны, либо затаились, либо отреклись от своего дара, – ответила Кайла с печалью в голосе. – Помните, госпожа, мы говорили о наших родных, которых потеряли? Семья моего мужа происходила из древнего дома Повелителей Рун. Но мой муж предал своё редкое наследие. И моя вина есть в том страшном, что свершилось, потому что я, испугавшись наказания за использование магии, заставила его отказаться от своего дара. Тяжкая вина, я казню себя за неё, и пусть милосердие Двуликого глубоко, как море – мой грех не снят с меня. Это тяжкое бремя мне суждено нести до конца моих дней...