Нордены любили и почитали лес. Сколван Благородный, отец Кейран, любил повторять, что северные племена живы благодаря лесу и реке, питавшей свои воды из Океана, когда там таяли льды. Почва в землях Нордланда была скудной, бесплодной, да и лето слишком коротким.
По мере того, как Кейран всё больше и больше углублялась в лес, воздух становился холоднее. Он был пропитан запахом смолы, чабреца, можжевельника и грибов, смешанным с сырым запахом земли, покрытой в тенистых местах плесенью.
«Я уже близко», – обрадовалась Кейран, вспомнив наставления матери.
Хотя Эрна, как все невесты племени, побывала в Туманной Чаще лишь однажды, путь туда не забыла даже по истечении многих лет.
Потоки лунного света, пронизывая темноту ночного неба, скользили по стволам деревьев, кустам и мхам. Старые сосны и ели с широкими лапами, густо перепутанные зарослями молодняка, стояли чёрной стеной, а над их высоко вознёсшимися кронами клубился густой сизый туман.
Кейран остановилась, догадавшись, что находится в самой чаще леса.
В глубине она заметила небольшую поляну, затканную чудесными веерами папоротников и изумительным пухом разноцветных мхов. Под папоротниками, по краю поляны рос, выбегая на её середину, сребролист, осыпанный мириадами крохотных капелек блестящей в лунном свете росы. Кое-где его широкие, с тончайшей резьбой листья серебристым потоком врывались в тёмную зелень сосен и елей.
- Не туман ложится на землю,
Не серая роса;
От любви блестят
Мои синие глаза.
Моё беленькое личико
Пылает, как огонь.
Меня тоненькую, молоденькую
Становят под венец!
Ночью с миленьким возлягу –
И девичеству конец.*
Проговорив, как научила мать, традиционную припевочку, Кейран нащупала на дне корзины нож и подступила к зарослям сребролиста.
- Лесная Дева, позволь мне взять то, что ты лелеешь и стережёшь в своём благодатном лоне, – звонко произнесла она с низким – до самой земли – поклоном.
В темноте послышался шорох. Сухие шишки и прошлогодняя хвоя шуршали под чьими-то неторопливыми шагами. Крепко держа в одной руке корзину, а в другой зажав нож с остро отточенным лезвием, Кейран сделала несколько шагов навстречу тому, кто должен был выйти из-за деревьев.
- Назови своё имя, – раздался в ночной тишине негромкий, но властный женский голос.
- Кейран. Я – дочь Сколвана Благородного из клана Лунные Волки и Эрны из клана Огненных Лис.
- Имя твоего избранника – Фланд из клана Поющие Ветра?
- Да. Фланд из клана Поющие Ветра – мой жених и будущий муж.
- Хорошо. Лесная Дева, что молвит моими устами, позволяет тебе, Кейран, дочь Сколвана Благородного, взять то, за чем ты пришла.
- Благодарю Лесную Деву. Благодарю тебя, жрица Раган. – Кейран снова низко склонилась.
Но вот она выпрямилась и, подняв глаза, встретилась взглядом с незнакомой женщиной.
Впрочем, о жрице Раган девушка была достаточно наслышана, хотя никогда не видела её. Жители Студёного Ручья и соседних поселений называли её по-разному: знахаркой, ворожеей, колдуньей. Но для всех она была, в первую очередь, служительницей Лесной Девы. Раган уважали и боялись. Она жила в лесу отшельницей – подальше от шумного мира людей и поближе к неведомому миру лесного божества. Некоторые даже считали, что в теле Раган живёт душа Лесной Девы.
Долго они стояли так, не отрывая друг от друга взгляда: Кейран смотрела на чародейку с любопытством, а та, в свою очередь, внимательно изучала её. Наконец, отведя глаза, они одновременно обернулись к зарослям сребролиста, и Раган сделала жест, как бы приглашая Кейран заняться тем, за чем она пришла.
Кейран срезала сребролист осторожно, стараясь причинять растению как можно меньше боли. Нож с серебряным лезвием был приспособлен именно для такой работы и переходил из поколения в поколение. Круглый год его держали в сундуке под замком, откуда извлекали лишь летом: в период брачных торжеств.
Кейран склонялась над сребролистом снова и снова и при этом не переставала шептать благодарственную молитву богине леса. Каждый раз, когда лезвие ножа касалось стебля сребролиста, Кейран слышала тонкий трепетный звук: как будто где-то хрустальными каплями стекала струя воды. Как будто кто-то невидимый ронял слёзы. И от этого жалобного звука у Кейран сжималось сердце. Если бы сребролист не использовался в ритуале брачного омовения, она ни за что не прикоснулась бы к нему.
Раган всё не уходила.
Когда Кейран закончила свою работу, до краёв наполнив корзину сребролистом, старая жрица пристально посмотрела на неё.
- Пойдём со мной, – сказала она и взяла Кейран под руку.