- Кто ты такой и как здесь оказался? – спросила Кейран, стараясь приглушить тревогу.
- Меня зовут Арлен, я младший брат герцога Эриана Граффида, коннетабля короля Миты, – торопливо, опасаясь, что его не захотят выслушать до конца, заговорил юный воин. – Я заблудился в лесу. Скажи, как пройти отсюда до реки? Мне нужно попасть на наши корабли до того, как взойдёт солнце...
- На ваши корабли? – резко произнесла Кейран; ощущение опасности всё усиливалось.
- Послушай! Я всю ночь плутал в лесных дебрях. Я устал и хочу поскорее вернуться на свой корабль. Помоги мне.
- Ты так и не сказал, как оказался в лесу. И ещё... я хотела бы знать, почему даскилийские корабли прибыли к нашим берегам? Ведь это не купеческие ладьи, верно? – продолжала допытываться Кейран, вглядываясь в безусое лицо чужака.
- Нет, не купеческие, – Арлен подтвердил её худшие подозрения. Опустив глаза, он прибавил: – Корабли привёл мой брат. Такова воля короля Миты.
- Вы пришли в наш край с войной, – догадалась Кейран; её предчувствие оправдалось, и теперь страх был настолько ощутим, что стало тяжело дышать: будто в груди образовалась брешь, дыра, из которой уходили жизненные силы.
- Постой! Не уходи! – взмолился Арлен. – Выслушай меня, прошу! Я не воин. И здесь я не по своему желанию. Я... я всего лишь художник. Моей руке привычнее кисть, нежели меч или копьё. Я люблю всё красивое и изысканное, а кровь и грязь вызывают у меня отвращение. Я взошёл на корабль, не смея противиться воле старшего брата. Но я не участвовал в сражении, клянусь Двуликим! Я сбежал... сбежал в этот лес, чтобы не убивать и самому не быть убитым... Прошу, помоги мне добраться до реки!
Кейран отрицательно покачала головой:
- Нордены никогда не выручают врагов.
- Умоляю! Я могу щедро наградить тебя, если покажешь мне дорогу к нашим кораблям, – предложил даскилиец, после чего снял с пальца драгоценный перстень и протянул его Кейран.
Однако девушка не польстилась на награду.
- Но почему, почему ты так непреклонна? – дрожащим голосом, едва не плача, проговорил Арлен. – Я же не сделал тебе ничего плохого! И свой меч я не поднял против твоих соплеменников! Смотри, на нём нет следов крови! Я знаю, мои соотечественники назовут меня трусом. Но лучше пусть я буду трусом, чем убийцей!
- Хорошо, я помогу тебе, – после короткого раздумья согласилась Кейран.
Мысль о том, что в разговоре с чужеземцем она теряет драгоценное время, требовала от неё поскорее принять решение. К тому же, юный даскилиец вызывал у неё чувство жалости – она поверила его словам.
Они продолжили путь вместе, пока, наконец, достигли Барсучьего Холма. Уже занималась заря на востоке, в шёпоте травы слышалось приближение дня. Где-то в отдалении прогремел конский топот.
Указав Арлену дорогу к реке, Кейран остановилась на вершине холма.
Увиденное повергло её в такой ужас, что кровь застыла в жилах, а сердце, казалось, перестало биться. От ужаса у неё так перехватило дыхание, что ей не удалось выдавить из себя ни звука.
Поселение внизу представляло собой мрачную картину жестокого побоища. Повсюду на земле, между хижинами, в лужах крови вперемежку с мёртвыми мужчинами лежали бездыханные тела женщин и детей. Воздух был пропитан едкой гарью пожара. Сквозь дымную мглу свет зари казался мутно-красным. А может, это было зарево догорающего пламени, которым совсем недавно был объят Большой Дом: теперь от него остались лишь чёрные тлеющие головёшки...
Кейран не двигалась. У неё не осталось ни капли надежды застать в живых ни Фланда, ни отца с матерью, ни своих сородичей.
Быть может, первый раз в жизни пришло к ней это потрясение. Она будто окаменела, чувствовала только, что сердце её наполняется пламенем.
Был ли это огонь гнева и боли, который пробудился в ней, когда она осознала, что её возлюбленного больше нет и что она навсегда останется только невестой Фланда, так и не назвав его своим мужем? Или то были невидимые искры, что выбрасывало в мир пламя, в котором заживо сгорели молодые мужчины её племени, – пламя, зажжённое врагом?