— Что ждет несчастных женщин, посмевших связаться с ним? Они ведь ничего не знают, бедняжки. Черной станет его постель, смертной для любой, кто не Изольда. Изольда-то — умница. Знает, чем рискнула. А вот твой сын…
— Уберите ее! — возвысил голос король.
Ничего еще не потеряно. Нужно всего лишь найти Арсена. И схватить эту дрянь Изольду! А сыну сказать не всё. К примеру, что под запретом лишь любовь. Пусть заводит сколько хочет любовниц. А Изольда исправно рожает ему сыновей — раз уж ни одна другая теперь не сможет. И пусть Кошка живет — раз без нее не жить Арсену. Жизнь тоже бывает разной.
Значит, Изольду просто нельзя убивать. Придется потратить куда больше усилий, чтобы взять ее живой, но рано или поздно — получится. А уж там — есть немало средств, чтобы помешать ведьме ворожить. Но при этом не помешать зачинать, вынашивать и рожать.
Любил Арсен лишь ту девку, а она всё равно была никем. Мстить за купеческую дочку некому. А случайных любовниц никто вообще пересчитывать не станет.
А то им и вообще ничего не будет. Отделаются какой-нибудь ерундой. Бесплодием там или хромать начнут. Всё меньше бастардов расплодится.
Только бы Арсен вообще вернулся!
Часть 2
Глава 1
Часть вторая.
Глава первая.
Южная Ритэйна.
Вики всегда любила лето. Летом разрешается купаться. Лишь бы не заплывала далеко. Но Вики плавает не так уж хорошо и знает это. Она ведь уже большая и неглупая.
А вот мама — сильная и ловкая. Она плавает здорово и ни за что не бросит Вики одну! Нигде и никогда.
И как грустно, что лето опять завершилось. А до нового — еще целая вечность. Только-только ранняя осень на порог. Дразнит красивым золотом листьев. Будто следом и не ждут мокрые унылые дожди, зимняя стужа и долгие-долгие сугробы.
Мама — красивая, сильная, смелая. Она и сейчас еще каждый день купается в море. Даже когда волны сердятся.
Это Вики уже нельзя. Хоть она и большая.
За окном рыдает осенний дождь, и его слезы заливают первое золото деревьев. Небо плачет дождем, а деревья — листьями. И скоро дорожки сада покроет ковер из их слез. Золотой, алый и мокрый. А иногда еще зеленый, и их особенно жалко. Им еще рано падать.
Просто они опоздали родиться. Про Вики тоже как-то так сказали, когда она еще была маленькая.
Но это они зря. Вики не собирается никуда падать. У нее есть теплый дом, красивый сад, пенное море и мама!
И уже можно собирать осенние букеты и ставить в комнате. Жаль только, к утру они вянут. Быстро, как лето. Это зима — долгая. Колючий мороз за окном, сказочные узоры на замерзающем стекле и даже на стальных решетках, жар уютного камина и мамины сказки. Мама — умная. Она прочитала книг много-много. И сама тоже сочиняет сказки. Ко дню рождения Вики обещала что-нибудь особенное. Дочке ведь исполнится целых пять — первая круглая дата. Только жаль, что не удалось родиться летом.
А пока к пышному букету золотых листьев можно добавлять осенние астры. Они не вянут дольше.
Правда, мама говорит, что листья брать можно — они уже всё равно опали. А вот цветы — еще живые. И если их сорвать — до срока умрут. Как те зеленые листья, что выросли осенью. Те, с которыми сравнили Вики болтливые дяди тюремщики.
Ну раз живые — пусть живут. Вики их тоже жалко. А то еще умрут, как бабушка, которую Вики никогда не видела.
Потому они и не вянут неделю, что хотят жить. А листья — что, мертвые? Или просто старые и тяжело больные?
— Вики. Иди есть. Остынет. Вики…
Остынет. А греть дядя тюремщик не будет. Его слишком трудно и долго об этом просить. Дядя Роберт еще согласился бы, но вот дед Майк… Он вечно ворчит.
Значит, надо слушаться.
— Мам, а мы вечером еще погулять выйдем? Хоть ненадолочко? Когда дождик кончится?
— Нет, мы выйдем завтра. Когда нас снова будет охранять дядя Роберт. Он разрешит.
2
Догорает камин, за стеной ворчат стражники. Мало им счастья и радости — на долгие годы угодить в охрану одного из самых удаленных от столицы замков Ритэйны.
Правда, они всегда вправе уволиться со службы.
— Я — принцесса, — в очередной раз напомнила себе Элис. — Я — дочь короля. Я — наследная принцесса.
Пусть и лишенная права наследования.
Дочь короля.
Как раз здесь гордиться нечем. Отца Элис ненавидела не меньше, чем когда-то любила. Счастливый ребенок, никогда не знавший слез. Едва не утонувшая в них дочь заточенной в башню матери. Разучившаяся плакать одинокая узница-сирота. И всё это она. В ее неполных восемнадцать. Шесть из которых прошли здесь.