А если идти пешком, то ребенка придется нести. А Элис — принцесса, не привыкшая к таким переходам. Всё же жизнь она прожила в замке. Неважно — в заключении или нет.
Нет, все-таки только полет.
Ну почему Магии не досталось и Ритэйне, а? Потому что меньше надо свергать старые династии и пихать на трон всевозможных самозванцев?
Глава 5
Глава пятая.
Южная Ритэйна, пограничье с Ланцуа.
Стелется вдоль сухой земли слабый дымок. Иллюзия тепла.
Зато еда готовится настоящая. Теплая. Прок есть и от такого костра. А бастард Мордред привык довольствоваться малым.
Пока щедрая и великодушная Гвен не приучила к большему. Наверное, ее даже забавляло, как многого он еще не знает, не умеет и не видел.
Кстати, прежде простому рыцарю Мордреду и не снилось побывать где-то за пределами Лингарда. А уж в детстве — нелюбимому пасынку пьяного и вечно обозленного отчима…
Тогда Мордрел мечтал покинуть ненавистный дом своего детства навсегда. Изменить свою жизнь, повидать чужие страны, услышать чужие языки…
Теперь — сподобился. Узрел, как стелется легкий дымок тайного костра по чужой земле Ритэйны.
Гвен заслужила лучший в подзвездном мире погребальный костер. Но от таких победителей дождешься…
Раз уж ей посмели отказать даже в праве быть королевой!
Гвенвифар Снежная Пантера была для Мордреда всем. Небом и землей, Тьмой и Светом, радостью и счастьем. Королевой, первой любовью и смыслом жизни.
Его мать умерла давно, а фальшивый отец был опустившимся, вечно пьяным ничтожеством. Если бы свекор не проникся к неглупой невестке определенным уважением, юного Мордреда даже не учили бы воинскому ремеслу. Не говоря уже о грамоте.
И приемный отец мог бы смеяться со своими дружками-собутыльниками уже с полным правом: смотрите, каким дикарем растет этот ублюдок! Этот «нагулянный байстрюк»! Сразу видно, не от меня.
Что значат такие слова, Мордред понял рано. И с тех пор мечтал узнать, кто его настоящий отец. Герой? Победитель чудовищ? Они с матерью любили друг друга, но потом папа погиб в бою, устелив себе путь в Светлый Ирий десятками трупов поверженных врагов?
Мордред тоже тогда мечтал — вот так уйти, в молодости и в блеске воинской славы.
Мама не подтверждала догадок сына, но и не опровергала. Просто молчала. А когда ему было девять лет, умерла. От трясучей лихорадки. Дед слишком поздно разглядел ее хворь, а отчим не просыхал.
Зато потом чуть не лишил пасынка учителей. От позорной ссылки на конюшню спасло лишь вмешательство приемного деда. Как и от дальнейшей незавидной участи.
— Не знаю уж, от кого его принесла твоя жена. Сейчас это уже очевидно. От тебя в нем — совсем ничего. К счастью. Но ты знал, кого берешь, когда соглашался на приданое.
— Да оно давно кончилось! — захлебнулся пьяной слюной отчим. Его руки тряслись сильнее, чем когда-нибудь. Еще и от злости.
— Потому что ты его пропил и прогулял, — презрительно отмахнулся старик. — Не унеси твоего брата война, я давно бы вышвырнул тебя из дома, никчемное ничтожество. И ты бы спился в канаве, где тебе и место. Ну так вот — от кого мальчишка, мне плевать. Но он больше удался в меня, чем ты, и этого мне довольно.
Впредь при собственном отце отчим Мордреда «байстрюком» не обзывал. И никак иначе. Просто вообще не замечал его присутствия. Хоть пьяный, хоть трезвый. Впрочем, пьяным он хозяину дома показываться не спешил. Трусил. Как и всегда в своей никчемной жизни.
Зато уж наедине… Знал, что жаловаться деду мальчишка не побежит. Слишком уж горд. Да и пустых жалоб железный старик не любит.
В семью матери Мордред уйти и не пытался. Уже знал, что они предпочли спихнуть опозоренную дочь подальше замуж, да и забыть о ней.
К четырнадцати годам дед устроил внука в оруженосцы. В шестнадцать Мордреда посвятили в рыцари. В восемнадцать он выиграл столичный турнир. Непонятно, каким шальным образом. Он был далеко не самым старшим и не самым сильным из молодых рыцарей.
Своей дамы сердца у Мордреда не было. Не веселые девицы же из ближайшего трактира, в самом деле. И он преподнес золотой венок на острие копья прекрасной королеве Гвенвифар. Всё равно достойнее не найти. Да и прекраснее… Гвен тогда показалась ему ослепительной. Как само солнце в зените.
С того дня Мордред попал в ее личную охрану. И не прошло и полгода, как разделил с прекрасной Гвенвифар постель. Голова кружилась от счастья. Почему бы и нет? Любить — так саму королеву.