Пьянела Корделия всегда очень медленно. Но ведь тогда «неотразимый» наглец ломился бы дальше с неотвратимым упорством дикого быка на гоне. Тащил бы очередную деву уже в постель.
Кругом полно цветов — золотых, алых, синих, голубых, лиловых, фиолетовых, белых. Скромных и роскошных. Но этот принц может вручить очередной даме только флягу с вином. Да и то — на время. И с целью получить в ответ больше.
— Кроме того, моя любимая сестра… — На любые цветы смотреть определенно приятнее, чем на Исильдура.
— Корделия, вы — взрослая девушка, — не выдержав, едко процедил он. Терпению самовлюбленного Исильдура не учили никогда. Бедной Ланцуа светит будущий король-самодур. — Невеста. Я женюсь на вас, а не на вашей сестре. В нашей стране после вступления в брак девушка переходит в семью мужа и становится уже ее частью. И совсем скоро вы станете во всём слушаться своего законного супруга, а вовсе не сестру.
А ведь ему и в голову не пришло, что у Корделии совсем недавно была не одна сестра, а три. И она могла иметь в виду, что носит траур по любой из них. Или по обеим. И горько оплакивает их.
Вот только сам Исильдур явно способен любить и жалеть исключительно драгоценного себя. И о других думает так же.
Но, продолжай, продолжай, Дур. Можешь даже нахлебаться из той же фляги.
Илейн совершенно случайно выманила бы из этого надутого индюка все его планы. Корделия же никак не доберется до главного: «Лингардской Королевой скоро станете тоже вы, а вовсе не ваша старшая сестра».
Глава 14
Глава четырнадцатая.
Ланцуа, Веаран.
Менестрель задумчиво перебирает струны лютни. Будто не поет, а напевно рассказывает печальную историю девы из далекого замка. Король и его приближенные рыцари, проезжая мимо, убили ее отца и брата. А саму деву один из королевских приближенных решил забрать к себе в любовницы.
И отважная дева его заколола.
Раньше Корделия любила такие песни. Теперь — нет.
И не только потому, что так жаль прекрасную и смелую деву. Хоть ее и жаль. Ничем хорошим эта песня для нее не кончится.
А горьких бед достаточно и у них самих.
Дамы прижимают к сухим глазах кружевные платочки. Кавалеры бережно придерживают их за локоток.
Какая-то потрепанная жизнью знатная мамаша пытается осторожно прикрывать юной, прелестной дочери изящные ушки, очевидно, слишком невинные для таких песен.
Когда Корделию с Изольдой волокли в цепях в темницу, а потом на казнь, никого уже не заботило, дамы они обе или нет. И насколько там невинны.
А король Ланцуа уже бодро поднимает заздравную чашу. Пьет за дорогих гостей. И верных союзников. И за крепкие семейные узы. Намекает.
И отказать ему нельзя. Значит, быть Корделии женой не слишком приятного принца Исильдура? Ради мести за маму и спасения Лингарда.
Колкий взгляд — будто илладэнский стилет! — внезапно просадил напряженную спину. Разящим клинком из самой лучшей стали, острейшей иглой, целой тяжелой лапой бритвенных когтей.
Обернулась Корделия зря. Совсем. И не вовремя.
Потому что острый взгляд бросила Морриган. Синий — как зимний лед в солнечных лучах. Хотела предупредить. Помочь. Выручить.
Кто же виноват, что Корделия так и не научилась читать знаки затылком? Как и многому другому. А еще — ведьма. Недоученная.
Самая бестолковая в семье.
Король Танред бессильно оседает в роскошное алое тронное кресло, хватаясь за горло. Скрюченные пальцы яростно царапают шею, рвут жесткий воротник… Крик застыл в выпученных в ужасе глазах, в посиневшем лице. В диком ужасе и в удушье.
Яд? Среди целой толпы придворных Магов? Один другого учёней?
Это возможно только если…
И потому никто не кинулся к королю. Даже не шелохнулся. Будто приросли к местам. Якобы, в шоке. С каменными лицами — ждут. Усмехается только наследник. Мерзкий принц Исильдур, чьей женой Корделия не станет никогда. Лучше, как дева из песни, его прирежет на месте.
И даже та строгая мамаша и не подумала прикрыть дочери уши или глаза. То ли сама в шоке, то ли смотреть на умирающих — отравленных на пиру! — королей можно всем.
Все ли продались до одного, или кого-то не хватает? Корделия в прошлый раз запомнила не всех…
Где тайный любовник прекрасной графини Ирэн, юный придворный Маг? Где сама Морриган? Только что была ведь здесь…
Вот она. Уже застыла, не шевелясь. Вместе со всеми. Как и ее старшая сестра. А ведь сначала дернулась вперед.
Где Морган — можно не спрашивать. Король Танред его на этот пир не позвал. Как мелкого рыцаря и бастарда.