Белее мела и морской пены — лицо Изольды. Она одна сразу же вцепилась в костлявое горло смерти. Как несчастный король — в собственное.
Одна попыталась спасти Танреда Ланцийского. Выдавить из него яд — обратно.
А Корделия — круглая дура, конченая идиотка и глупая курица! Раз до сих пор — сколько пудовых мгновений пролетело⁈ — не помогла сестре.
И с другой стороны на помощь Изольде уже кинулся Диего. По пути отшвырнув двух каких-то расфранченных кавалеров, еще и попытавшихся нагло преградить гостю дорогу.
Втроем стало легче… увы — ненамного. Потому что вооруженная стража по знаку наследника тут же кинулась к ним. И потому что всего двум даже сильным и смелым волчицам и одному илладийцу не одолеть целую свору подлых, продажных шакалов. А этих свор здесь — не одна и не две. И других слов не заслужили предавшие своего законного короля. Как лингардцы — маму и Изольду. И Илейн!
И как отец! Бывший, как Исильдур — бывший сын Танреда.
Как родня легко становится бывшей, когда на кону — власть.
И теперь они все здесь присутствующие станут защищать собственное подлое предательство. Свои шкуры. До последнего. Ибо если король Танред выживет — не пощадит.
Ни у кого здесь больше нет пути назад. Даже у тех, кто просто замешкался, не зная, чью сторону выбрать.
Но и у Изольды, Корделии и Диего — другого пути нет тоже. Они свой выбор уже сделали. Спиной к спине, клинок к клинку. Они — как Волчицы Лингарда, как дочери Снежной Гвенвифар, как сестры. Диего — как сын своего отца брат своего отважного брата, принца Алехандро Илладэнского.
И ни Морриган, ни Ирэн открыто им не помогли.
Красное вино вместе с ядом рванулось из королевского горла наружу — на стол. Вместе с кашлем.
Залило белоснежную скатерть, блюда, кубки. Будто красной кровью.
И, может, ею — тоже. Кто знает, как действует этот яд. И насколько он уже успел отравить жертву?
Жив ли Танред? Не жив?
Как отсюда докричаться до Моргана? Насколько он сейчас далеко?
Беспощадная смерть — в бледно-рыбьих глазах омерзительного подлеца Исильдура. И там же — едкая, торжествующая усмешка. Беспринципный сын в меру честного отца дождался своего часа.
И будто сотня острых, раскаленных молний пронзили тело. И Корделии, и Изольды, и короля Танреда.
Маги все-таки вмешались тоже.
Увы, не на стороне законного короля.
Глава 14
Глава четырнадцатая.
Ланцуа, Веаран.
Изольда опять проиграла. Вчистую. И по той же самой причине. Отдала все силы — до последнего. Так уже было.
Некоторых не учат даже поражение и смерть близких.
Снова — только пустота и бессилие. Будто пудовые стены давят со всех сторон. «Браслеты».
Магов было слишком много. И обычной человеческой стражи — тоже.
У покойного Танреда были свои недостатки, но Исильдур же всего лишь ничтожество. Мерзкое, подлое, трусливое. Так как, каким образом вся эта разновидовая кодла заняла его сторону? Почему? Что он им пообещал? Не в самом же деле они все рассчитывали сделать его всего лишь послушной марионеткой?
Бывшему отцу удалось захватить власть с помощью Тенмарского Дракона. А этому — как?
— Тебе конец, наглая, тупая девка! — презрительно бросил новоявленный король, горло расправляя хилые плечи.
У Тенмарского Дракона, при всей неугасимой ненависти к нему Изольды, хотя бы нормальная мужская стать.
Десятки Магов в пиршественном зале только сейчас расслабились. Лечат друг другу раны.
Всей толпой не могли одолеть одну неистовую Дэлли. Пока Изольда уже валялась в глубоком обмороке, как слабосильная барышня. Ее хватило надолго, но не на всех.
Диего лишился сил даже раньше ее, но ему простительно: Дар младшего Илладэнского принца всегда был много ниже, чем у Изольды или Корделии. Диего просто отдал всё, что у него было. И не исключено, что на сей раз выгорел полностью. Магия такого не терпит.
Морриган в зале нет, и есть надежда, что Моргану удалось ускользнуть. Но надеяться, что он сумеет их вытащить…
Элис тоже здесь нет — она осталась с Викторией. Но вот кто точно вряд ли сможет помочь.
Вряд ли ей удастся даже вовремя ускользнуть. Изольда подвела и ее тоже. Тем, что окзалась слишком слаба. И недогадлива.
А остывающее тело короля Танреда осталось бессильно лежать на холодном мозаичном полу. Никто его даже не подобрал. А родной сын просто небрежно перешагнул. И даже не оглянулся.
Мамин союзник, неважно почему сохранивший верность проигравшим друзьям, — прости, что усомнилась в тебе. Да, ты не был отважным львом или волком. Но твое место занял подлый шакал.