Но это ненадолго. Враг твоего врага — поневоле твой друг. Или хоть временный союзник. А обеспечить зарвавшегося узурпатора новым врагом Ирэн намерена прямо сейчас.
Ей нужно всего лишь послать быстрокрылого почтового голубя. К правящему королю Ритэйны. Достаточно ли громогласных заявлений разъяренного Исильдура, что он убьет принцессу Элис на глазах всего города? Долго и мучительно? Или еще добавить, что предварительно он собирается будущую жертву публично изнасиловать?
Глава 26
Глава двадцать шестая.
Ланцуа, Веаран.
По стенам ползут, вьются, раскачиваются на длинных, гибких хвостах змеи. В том числе, гигантские. А в их взглядах чудится какой-то чуждый нечеловеческий разум.
А очередной гигантский полоз будто тянется по длинному потолку, сверху кровожадно озирая беглецов. Будто выбирает жертву для нападения. Для падения сверху.
Кто и чья фантазия изобразили в этом коридоре столь жуткое змеиное царство?
— Выход скоро, — облегченно вздохнула Морриган. По каким признакам она это определила — ей одной ведомо. Или им напару с Темной Магией подземелья. — Ты, Диего и Мордред дальше дойдете сами, думаю. Не заблудитесь. Мордред уже отлично знает дорогу. А я все-таки должна вернуться за моей благоразумной сестренкой. Если она этого захочет. Но я должна подарить ей выбор. Ты пробудила во мне совесть, и я ее развязала и выпустила из погреба. Как видишь, я всё еще недостаточно Темна. А то вдруг этот ее недотепа не справится со спасением моей Ирэн. Хуже, если она сама сдуру решит остаться, — будто нехотя проронила Морриган.
— Зачем ей оставаться? — искренне не поняла Корделия.
До сих пор в глаза бросались только бесконечные змеи. Как самое жуткое, что тут изображено.
Но теперь очевидно, что темные фрески на древних стенах и сами складываются в странный сюжет. Длинный, бесконечный, странный… затягивающий. И не менее жуткий, чем выведенные на первый план ядовитые рептилии.
— Затем, что это я — вольная птица. А моя старшая сестра носит титул графини Приграничья. И является полноправной владелицей и леди наших немалых фамильных земель. Король… погибший король потому и предпочитал держать ее при себе в качестве послушной «воспитанницы». То есть заложницы. И чтобы ее ценными землями распоряжаться самому.
— Но теперь короля — того короля — больше нет. Вряд ли Исильдур осознает ценность тех или иных земель. Он — просто капризный мальчишка. Капризный мальчишка-садист.
Что кошмарнее — огромная змея перед прыжков или темный алтарь за ее спиной? И смутные силуэты жрецов с кривыми ножами, и еще более смутный — корчащейся в агонии жертвы.
Что страшнее — крылатый, огнедышащий Тенмарский Дракон с его продуманной, расчетливой жестокостью или капризный садист Исильдур, отрывающий конечности уже не мухам, а людям?
— Вот именно. И потому Исильдур просто и без затей сровняет наши фамильные владения с землей, если Ирэн сбежит. И прикажет перебить там всех. Включая детей. Он всегда восхищался древними тиранами, способными всех неугодных убивать вместе с семьями по велению левой пятки. «Даже если умрет под пытками хоть полстраны — остальные будет бояться и подчиняться во всём», — это его слова. И если умрут наши люди, Ирэн себе такого никогда не простит. Из нас двоих именно она считает, что отвечает за толпу постороннего народу, у кого должны быть и свои головы на плечах. И которые саму Ирэн предадут легко, если что. Ради спасения собственных шкур и шкур своих семей. И я их даже судить за это не могу — сама поступила бы так же. Но моя сестра — нет.
Вереница танцовщиц кружится во тьме. Качаются змеиные тела, вьются вокруг них гибкие, полуодетые, босые девушки с длинными, распущенными волосами. Они — жертвы или тоже жрицы?
Вьются на ветру шелка легких одежд, струящиеся волосы… а вот и круговерть листьев. Значит, на фреске — осень?
— Но если она не сбежит — Исильдур может змеи знают что сотворить с самой Ирэн. — Корделия чуть не вздрогнула при упоминании привычного ругательства. Почему-то здесь его произносит показалось опасным. Будто можешь случайно что-то разбудить.- И с землями при этом — тоже. Разве он не добивался ее еще при жизни своего отца? И я видела, как он обращается с пленницами. Что остановит узурпатора теперь?
— А Ирэн и не собирается становиться его покорной жертвой, — усмехается Морриган, весело подмигивая очередной жуткой твари на фреске. — У нее есть реальный план, как избавиться от нашего свихнутого отцеубийцы. Поверь, она — честна и благородна, но в нашей семье нет слишком милосердных. По-глупому милосердных.