И путь остальных лежит по-прежнему в Илладэн. Что всё ближе и ближе. Почти рукой подать.
Принц Арсен остановился на привал в стороне от остальных. Хоть никто здесь и избегает его общества. Морриган вообще благодарна по самые уши, Элис с Вики — тем более, хоть дальше, вроде бы, и некуда. Да и Ирэн с ее Магом настроены вполне дружелюбно.
Просто покинувший клан изгнанник мрачен и сам по себе. Изольда в Морском Замке находила для беседы с ним какие-то темы… ну так ей и деваться было некуда. Кроме того, она же Изольда.
Но завтра их пути разойдутся окончательно.
А Изольда не спит. Молча шевелит веткой рыжие угли, не давая огню погаснуть. И темно-золотые всполохи отражаются в ее ярко-зеленых очах. Очах Старшей Ворожеи Лингарда.
Единственной Темной Ворожеи, лишенной права передать Силу дочерям. Вообще лишенной права родить дочь.
— Ты знаешь, что эти земли в древности принадлежали Тенмарам? — Что отражается сейчас во взгляде Изольды, кроме огненного танца? — Граница лежала вон за тем холмом. Сколько раз его поливали кровью — история давно сбилась со счету.
— Но сейчас-то мы в Ланцуа.
— Сейчас — в Ланцуа. Но древним Силам безразличны наши решения, разве нет?
— Думаешь, нас могут найти?
— Нет,- дернула плечом старшая сестра и королева. — Такую опасность я бы ощутила. Да и Арсен бы предупредил. Кроме того, Рауль Тенмарский плохо разбирается в древних законах богов. Зато чтит соглашения с соседями… пока ему это выгодно. Я должна сейчас уйти, Корделия. Ненадолго. Я вернусь. Завтра, на рассвете. Морриган и ты сумеете усторожить остальных.
— Я знаю. С помощью Диего, Мордреда и принцессы Ирэн с ее парнем? — усмехнулась Корделия. — Да, как-нибудь справимся с защитой всего двух принцесс, лишенных Магии. Да и дракон услышит, если уж что. Но ты уверена? — глаза в глаза глянула одна сестра другой.
— Да, — не опустила зеленых глаза Изольда. Более мягких, чем материнские. Но сейчас не менее непреклонных. — Я должна попрощаться с Арсеном. Лично. И поблагодарить его. За всё.
Попрощаться. И поблагодарить. До самого рассвета. Ясно.
И что теперь делать? Похоже, ничего.
На самом деле, Корделию никто ведь и не спрашивал.
— Мой костер всегда ждет тебя, сестра. И моя рука всегда примет твою, моя душа открыта твоей, а мое сердце любит тебя, — вздохнула Корделия.
И полюбит твоего ребенка, если он вдруг родится после этого прощания. И позаботится о нем, если ты погибнешь раньше срока.
Глава 31
Глава тридцать первая.
Пограничье Ланцуа, Тенмара и Илладэна.
Один рыжий огонь остался позади, другой — пылает впереди. Ночная трава мягким росистым ковром ложится под ноги. Небо черно-звездной чашей раскинулось над головой. Смотрит тысячами далеких золотых звезд-глаз.
Южное небо, под которым теперь ей и Корделии предстоит прожить до конца их дней.
Даже странно, что именно в этих краях столько лет и веков смертные и Маги дрались за каждую пядь земли. А сейчас на ней даже никто не живет. Нет ни полей, ни выпасов скота. Ни замков, ни дворцов.
Только травы и цветы.
Впрочем, на удобренной кровью и смертью земле вообще всё растет буйно и пышно.
— Тебя ждут твои друзья и сестра? — Арсен тоже не гасил костер.
Будто и в самом деле ждал ее. Всё это время. Всю эту ночь.
Насколько сильно он любил ту девушку по имени Катарина? Как сама Изольда — Диего Илладэнского?
Вряд ли меньше, если после ее смерти покинул семью.
Если бы она сама родилась не старшей дочерью, или Арсен — не старшим сыном, всё могло бы быть иначе? Когда-то он понравился совсем юной Изольде — на том турнире, где одержал победу на ее глазах.
Был ли у них хоть малейший шанс?
Нет. Магия Лингарда и Тенмара — ревнива. Кому-то из них пришлось бы пожертвовать частью себя. И такое трудно простить — и себе, и возлюбленному. Рано или поздно такое прошлое сожрет почти любую любовь.
Костры обычно жгут осенью, а не в разгар теплого лета, но Изольда проживает отведенное ей время слишком быстро. Вроде, только вчера еще едва наступала буйная юная весна, а уже куда-то промчалось лето, и полетела круговерть печальных ало-золотых листьев.
Когда она в последний раз гляделась в гладь зеркала в Приморском Замке, не смогла бы сказать, сколько отражению лет. У безупречно-юного красивого лица был взгляд давно взрослой женщины — сверстницы Гвенвифар Снежной Пантеры.
Чайки спят, кричит только незнакомая ночная птица. Южная. И кажется, что тихо шелестит морской прибой, которого здесь нет и быть не может.