В середине клетки сидел закованный в цепи огромный зверь с темной, как сама бездна, шерстью, покрытой глубокими шрамами. Цепи, казалось, впились ему прямо под кожу и срослись с телом. Смотря на его шрамы, мое сердце начинает болеть; мне очень больно…за него. Глаза были закрыты, а тихое, едва слышное и прерывистое сопение через большой, черный нос; говорило о том, что он жив. Спит? Длинная, черная, отливая синевой шерсть; в которой были видны тускло поблескивающие металлические пластины; она казалась очень жесткой на вид, была неухоженной; хотелось запустить в нее свою руку чтобы ощутить звериное тепло.
Чем ближе я подходила к нему, тем громче перешептывались призрачные спутники, в их шепоте явственно ощущался страх. Зверь учует его, и проснется. Тогда я не смогу подойти к нему достаточно близко, чтобы освободить. Поэтому нужно любыми способами их заткнуть, а лучше чтобы они вышли отсюда.
«- Мерзкий, страшный...Может сначала нас освободишь? – видимо вспомнив, фыркнули и хором добавили. – Тьфу, если бы не он, мы были бы живы!»
Слушая за спиной их глупые причитания, повернувшись к ним, я не выдержала.
- Если так противно находится рядом с ним, никого не держу! – смерила их серьезным взглядом. – А сейчас, господа и дамы пожалуйста…на выход! – сказала приказным тоном.
После моих слов, они растворились в воздухе, будто их ветром сдуло. Вот и замечательно. Только холодная, мрачная, смешанная с болью атмосфера и прерывистое звериное сопение. Поворачиваюсь к нему лицом, становлюсь на колени напротив него для того, чтобы сделать все правильно. Итак, план моих действий таков; разбудить, освободить, исцелить. А уже после буду думать, что делать и импровизировать по ситуации. Важно знать, какая у него будет реакция на меня, когда он откроет глаза. Будет ли зол? Захочет ли меня съесть? Протягивая сначала одну, затем вторую руку, к массивной морде. Кончики пальцев наконец касаются жесткой, спутанной в колтуны, покрытой пылью шерсти. Пальцы глубже утопают в ней, перебирая каждый волосок, слепо пробиваясь к коже, к самому сердцу. Чтобы освободить зверя от физической боли, я успокою его душу. Приложив руки к левой стороне его груди ближе к легкому, старалась не дышать, чтобы услышать очень тихий стук сердца. Нужно встряхнуть зверя, так не далеко до комы и бракокардии. Неожиданно поняла, если хочу получить хоть малейшую реакцию от него, мне нужны уши. Снова встала на колени и обняла большого, покрытого пылью пса. Ну а что, в темноте, при теплом свете кулона, по размерам меньше медведя значит будет песиком. А всем известно что одно из слабых мест у собак, уши. Только у него они большие и заостренные. Я припала к его ушам, поглаживая их. Вспомнилась сказка про девушку и серого волка, которую мне рассказывала прабабушка. Сказка кстати, являлась вовсе не классическим оригиналом. Она тогда все сказки, всегда, рассказывала мне без всяких книжек.
- Какие большие ушки…- протянула гласные, прошептала и легко дунула в большое ухо. А после, я начала рассказывать шепотом без вступления сказку. Про девушку которую отправили через темный лес к бабушке, но в доме она встретила вовсе не пожилую женщину, а большого серого волка. В этой версии сказки не было жестокого убийства довольно молодого, и почему то брутального серого волка; больше скажу, он отвел девушку к своей семье и познакомил ее со всем своим семейством. Эта сказка была, тогда одной из моих любимых. Отличительная способность прабабушки в том, что она умеет на ходу перевернуть сказку так, как ей нужно; придумать такую историю, которую нигде не найдешь – я приняла ее особенность и не только эту. Классические сказки скучны и порой совсем не для детей.
При моем рассказе, состояние зверя начало меняться. В середине моей сказки заострённые уши начали подрагивать и повернуты были так, чтобы услышать каждое мое слово. Сложилось впечатление, будто эта версия ему знакома или он слышал ее раньше, но разве такое возможно? Закончив ее, я приметила очень важную деталь для освобождения зверя; цепи в которых он был скован начали искрится золотым светом, словно внезапно в темной небе без облаков, появилась гроза. Сердцебиение мохнатого забилось чаще, а мое и вовсе замерло. Я наконец прислонила свой тускло светящиеся кулон к цепям в районе груди, там был изображен рисунок очень похожий на мой кулон. Как только я это сделала, цепи заискрились ярче прежнего. Щелкнуло где то несколько раз. Кандалы с лап и шеи с грохотом сбросились, зверь рухнул прямо в мои объятья. Упав, он придавил меня своим массивным телом. Морда упиралась прямо в мое лицо. Он тяжелый и лежать так было очень неудобно. Хоть частично зверь и освободился от оков, но некоторые цепи были на нем, вросли в кожу. Я почти добилась его пробуждения, слух уже при нем; он меня слышит, а значит дальше верну ему обоняние, но рискованным методом. На пятьдесят процентов, он меня захочет съесть, после такого, зато проснется. Кусну за большой, черный, надеюсь все еще мокрый нос. Но прежде чем сделать это, я прошептала, пытаясь вложить в свой голос всю свою искренность.