Мама позвонила отцу.
-Эштон, ужин вынуждены отменить, Кларе все еще плохо, лучше ей остаться дома. Я побуду с ней, а ты с детьми поужинай. Виктор завтра уезжает, кто знает сколько мы его опять не увидим. Хорошего вам вечера, - закончила мама разговор и озабоченно посмотрела на меня.
-Мам? Почему ты ему соврала, я чувствую себя хорошо, - ответила я.
-Ты чувствуешь себя хорошо? А у меня вот прединфарктное состояние, Клара.
-Мам, в чем дело, объясни же наконец, Роксана ошиблась, я не могу быть меченой. Да я ещё ни с кем и не целовалась в жизни.
-Это не меняет того факта, что ты теперь омега, дочка.
-Я не буду никакой омегой, мама. Это же бред какой-то, мы живём в двадцать первом веке, никто не может меня принудить, как же закон и правосудие.
-Первый закон стаи, дочка, полное подчинение своему альфе.
Я села на диван.
-Нет, я не буду, я не стану подстилкой для незнакомых мужчин, для удовлетворения их потребностей.
-У тебя нет выбора, дорогая, - произнесла мама.
-Мам, ты хоть слышишь, что ты мне говоришь? Ты в своём уме?
Я взяла телефон, чтоб набрать Виктора. Он единственный мог помочь мне выпутаться из этой ситуации.
Мама выдернула телефон из моих рук.
-Что ты делаешь? - спросила я.
-А ты что делаешь? Хочешь испортить не только свою жизнь, но и жизнь своему брату? Виктор завтра уезжает, ему не стоит знать, как ты облажалась на встрече с альфой.
-Я ничего не сделала! - в слезах кричала я, - она ошиблась.
-Это ты ошиблась, Клара, когда Роксана предложила устроить твой брак ты должна была согласиться с благодарностью. А ты устроила цирк.
-Мам, мне вчера исполнилось восемнадцать, - не верила я собственным ушам, что продолжает говорить мама, - я не хочу замуж, ещё и за кого-то, кого выберет, эта сумасшедшая.
-Она альфа нашей стаи, ради всего святого, не смей впредь повторять это. Неужели ты думаешь, что мы с отцом бы позволили выбрать для тебя плохую партию? Но теперь мы - бессильны, дочка.
-Мама, - заплакала я чувствуя себя в полном отчаянии, - она ошиблась.
-Вытри слезы, Клара, через пару дней ты станешь омегой. Твоя задача, научиться извлекать пользу из сложившейся ситуации.
-Какую пользу можно извлечь из этой ситуации?
-Ты еще молодая, ты много не знаешь и не понимаешь. Ты будешь в тесной связи со многими влиятельным людьми. Ты обретёшь знакомства.
-Только на знакомстве дело не закончиться, мама. Я не смогу.
-Ты обязана, - повысила голос мама, - ты не понимаешь, что от твоего поведения зависит судьба всей нашей семьи? Бизнес твоего отца, будущее Дары и Виктора. Если ты ослушаешься, Роксана сделает все, чтоб уничтожить нас.
-Зачем ей это? - спросила я.
-Клара. Деточка моя у нас нет другого выхода. Ты должна принять волю альфы.
Её слова были как лезвием по сердце. Моя собственная мать отказалась от меня ради будущего всех остальных. Я их любила. Я бы умерла за них, но то, о чем говорила мама было хуже смерти.
Я должна была принять это? Могла ли я? Может ли здравомыслящий человек добровольно пойти на такое?
Я молча встала, чтобы пойти принять душ. Мне хотелось смыть с себя все это. Мне хотелось очнуться от этого кошмара.
-Ты куда, дочка? - спросила мама.
Я не могла ей ответить. Я лишь пустила слезу. С комом в горле я прошептала.
-Тяжело принять такое, но ради вас я постараюсь. Я не обещаю, что смогу, поэтому будьте ко мне снисходительнее.
Мама подошла, чтоб обнять меня, но я отстранилась. Мне меньше всего хотелось чувствовать чьи-то прикосновения на себе.
-Иди отдохни, на этом жизнь не заканчивается. Может ты встретишь того, кто без ума влюбится в тебя и не отдаст никому больше.
-Не говори больше ничего.
-Твой телефон и ноутбук останется у меня, чтоб ты не натворила ненужных глупостей.
-Как пожелаешь.
Я ушла. Разбитое сердце, разбитые мечты. То, что всегда казалось моей силой, оказалось моей наибольшей слабостью. Ради родных я готова была предать себя, свои взгляды и мечты.
Я приняла душ и легла спать. Мне хотелось забыться или побыстрей проснуться от этого кошмара.
Горячее дыхание на моем затылке, заставило напрячься каждой мышце в теле. Его руки скользить по талии. Мурашки внизу живота щекотали мои порочные мысли. Я хотела обернуться и поцеловать того, кто стоял за мной и играл моими инстинктами, но он не дал мне этого сделать.
Он собрал мои длинные волосы и откинулся в одну сторону, оголяя шею. От одного его дыхания меня расщепило на множество частиц, он провел костяшками пальцев по шее спускаясь ниже к декольте. Я поддалась назад, чтобы быть как можно ближе к нему, я хотела стать с ним одним целым и не расставаться никогда. Он поцеловал меня в шею, затем в ухо, я раньше и не подозревала на сколько у меня чувствительные уши.