– Это который бывший «Нептун»?
– Точно. Так вот всё, сожгли его. И если сопоставить этот факт с «Четвёркой», которая на связь не выходит…
– То можно предположить побег из СИЗО, – догадался полицейский Николай. – Со всеми вытекающими…
– Именно. Так что по Аносова ехать точно не стоит. А по Свердлова мы и «Четверку» стороной обходим, и магазин этот горелый. Там вообще место такое, злачное, всегда было. Напротив – сауна, ещё с «лихих девяностых» банька известная, бандитская.
– Это да! – отозвался Николай. – Сколько раз туда выезжали. Даже убийство там было. Место не спокойное.
– Ну, всё, едем. Значит, по Свердлова, потом дворами вниз, и как раз к Вокзалу выйдем. По машинам!
– Одну минуту, Иван Павлович, – остановил я Лесника до того, как все наши ушли по местам рассаживаться. Всё-таки, мне поддержка ребят не лишней была бы в том щекотливом вопросе, что я собирался задать… А мысль эта покоя не давала, ещё от самой Больницы. Так что спросить я был просто обязан. – Один вопрос!
– Слушаю, – обернулся Лесник.
– Вы сказали, связь с «Четвёркой» ещё вчера была потеряна. А почему никто не предпринял никаких активных действий? Я не говорю о том, чтобы устроить туда рейд со стрельбой. Но хотя бы разведку организовать? Может, там людям помощь нужна? А никто даже не почесался…
– Ладно, Рыбак, я тебе дам ответ, – видно было, что мой вопрос Лесника если и не разозлил, то всё же вывел немного из себя. Желваки так и ходили. – Ещё раз посмотри назад и вперёд.
– Смотрю.
– Смотришь, но что видишь? Сзади посёлок Пушкинский, откуда мы приехали. И за ним ещё квартал Белый Ключ. Тоже моя зона ответственности. Совокупно – тысяч пять жителей. И я надеюсь, там всё ещё три четверти живых людей, за которых я некоторым образом отвечаю. Которых взялся защищать, поскольку другой власти там сейчас нет. Это понимаешь?
– Да, понимаю.
– А сколько у меня людей – ты понимаешь?
– Думаю, да. Мало людей.
– Мало – не то слово. Пятнадцать человек у меня. И то – это если считать женщин. И всё! А теперь посмотри вперёд. Там район Верхневокзальный. Там народа жило до… до этого… ещё больше. Потому что многоэтажки. Навскидку – тысяч двадцать там было. Дай бог, если осталось десять. И с властью там тоже не густо – на вокзале есть, увидишь. Но народа там тоже немного, и весь район они не могут контролировать. Ну, про Больницу и Подстанцию я вообще молчу, некому там воевать.
– Понимаю.
– Ты понимаешь! Так с какими силами, по-твоему, я могу делать рейды на «Четвёрку»? И даже разведку? Кого я туда отправлю? – Лесник повысил было голос, но быстро взял себя в руки. – И ещё. СИЗО – заведение тесное. Закрытое. Во всех смыслах. Если там началась эта синяя беда – там очень трудно будет. Да туда даже не попадёшь просто так! Двери, замки, стены и колючка. И если там кто один обернулся – я тебе честно скажу, что думаю – скорее всего, там всё очень быстро закончилось. Некого уже спасать. И лучше даже не трогать вообще это место, чтобы изнутри наружу не вышло. Понял мою мысль?
– Понял. Согласен со сказанным. Вы меня убедили.
– То-то, Рыбак. А теперь – по машинам.
95. Владимир. «Доехали без особых происшествий».
После недолгой остановки для радио-обмена – двинули дальше. Пересекли пустырь, проехали не просыхающую, кажется, вечную, лужу – из неё даже ручеек уже путь себе прорыл… Да уж, рельеф здесь такой, горки сплошные. И сырость постоянная. Первые три дня солнечных – это, как говорится, мы с собой привезли. А так для этой местности погода характерна именно дождливая. Не удивлюсь, если с обеда опять дождик начнётся – вон, тучи какие нагоняет!
Впереди – дома барачного типа. Причём, если слева от нас по улице бараки более-менее жилые, то справа, похоже, вообще какая-то «заброшка». Окна без стёкол, дырявые крыши, битый кирпич… Вот что значит – маленький рабочий городок, сплошное металлургическое производство, никаких тебе Чемпионатов Мира по футболу! Никто денег не вливает, нет «строек века». Всё построено ещё при Союзе и тихо разваливается… А эти бараки, похоже, вообще строили ещё немцы пленные.