– Где?
– А ты послушай… Оттуда, – я показал направление в темноту.
Действительно, какой-то странный низкий звук доносился со стороны наших палаток. Может, кто храпит так? Да нет, не то… Утробное какое-то рычание… Собака?
– Курц! Тише! Фу!
Рычание громче. Это точно Курц, некому больше так рычать у нас.
– Фу, дурак! Фу! Заткнись! И без тебя жуть кругом, ты ещё…
В ответ – не рык, а лай! Курц залаял, уже не сдерживаясь – в голос, зло, басовито. Словно оправдывая своё полное аристократическое имя – фон Хаугвиц, что ли? – он лаял так:
– Хау’г! Хау! Г’х’Хауг!
Я даже не заметил, когда ружьё оказалось у меня в руках – вот вроде только что было за спиной? Когда успел взять на изготовку? Теперь потянуть цевьё на себя – плавно, но энергично, чтобы патрон лёг на лоток и зашёл в патронник четко, без перекоса. Сочный и вкусный звук – «Клац!» Есть, готов вести огонь! Смотрю – Тимофей тоже схватил свой «ZMB». Дослал патрон, водит коротким стволом по сторонам. Шепчу ему:
– Тим, ты только осторожней. В сторону палаток не направляй ствол. Собака сейчас всех разбудит, кто-то вылезет… Смотри, не пальни в наших!
– Понял! Учту! Может, свет зажжем?
– Давай!
Мы зажгли фонари. Заметка для себя, на будущее – надо придумать крепление для подствольного. С фонариком в руке – не постреляешь! А доставать сейчас налобный фонарь из рюкзака…
– Смотри! Там! – напарник указал в сторону двух ближних сосен, между которыми девчата натянули веревку. Там с вечера сушилось что-то постиранное – то ли тряпки для рук, то ли полотенца…
Луч фонаря метнулся по цветным тряпкам, правее, левее, ниже… В конус света попала наша собака – да, Курц точно лаял на невидимую угрозу, исходящую с той стороны.
На шум стали просыпаться наши ребята. Первым из спальника вылез Серёга – в трусах и с монтировкой в руке. Видимо, не успел ещё крепко заснуть. Следом из свой палатки выглянул Сосед. Скрылся, и снова появился, полуодетый, но уже с «поросенком» в руках.
Я продолжаю всматриваться в ночь. Что же там прячется за соснами? Кто напугал собаку? Может, зверь? Волк?
Как будто подтверждая мои мысли, в луче фонаря блеснули желтые глаза. Пара глаз слева от сосен. Ещё одна пара – справа. Но… Это не волки – слишком высоко от земли эти глаза. Но это и не человек – не бывает у людей таких безумных, звериных глаз. И любой человек – живой, я имею в виду! – от фонаря на триста люмен сразу зажмурится. Мертвяки, как оказалось – не жмурятся. Нет у них такого рефлекса. Дурацкая мысль – а почему тогда их называют «жмурами»?
Собака продолжала заливаться лаем. Зомби двигались к нам. Хорошо, что они не быстрые, ковыляют дергаясь, как сломанные заводные игрушки. Ближе, ближе подходите…
– Тим, я беру левого. Твой правый. Метров с пятнадцати – давай!
Сзади меня клацнул затвор «поросенка». Это Виктор. Хорошо!
– Жень, я страхую, левого держу в прицеле. Серёга, держись сзади, не лезь под пулю. Курц! Курц! Тубо! Стой!
Я не видел – выполнил ли пёс команды. Мой фонарь смотрел выше, а в голове была сейчас всего одна мысль: «Оказывается, зомби умеют ускоряться!»
Мой – левый – вдруг сорвался с места, куда только девалась медлительная раскачивающаяся походка? Двадцать метров, что были между нами ещё пару секунд назад, вдруг сократились вдвое. Десять метров. Хорошая дистанция. Жги, Господь!
Выстрел, удар в руку, сноп огня из ствола, свист картечин. Черт, пистолетная рукоятка – это всё-таки зло. В руку-то как отдаёт! И это вам не «спортинг» с уменьшенной навеской, это больно!
Справа грохочет выстрел из «Моссберга» – по-моему, он херачит ещё громче моего «Бекаса». Аж уши заложило. А ещё и в глазах пятна – это у меня от вспышки выстрела… Ой, плохо мы готовы к ночному бою! Так вот выстрелишь по темноте, а потом ничего не увидишь. А, нет, вижу! «Мой» мертвяк почти упокоен. Пытается ползти в мою сторону, но уже как-то вяло.
А что справа? А справа хуже. Тимофей попал «своему» в корпус, это сбило мертвяка с ритма, но окончательно не упокоило. Зомби – здоровенный мужик, просто шкаф! – пошатывается, но продолжает движение. Из разорванного брюха выпадают кишки – сизые, лоснящиеся в свете фонаря, тянутся за ходячим трупом. Наверное, мешает идти, да? Но ведь не останавливает!