– Тогда что же?
– Да вот, пожалуй, из африканских песен. «Занзибарские девушки». Вам всем должно понравиться.
Подняв руку со стаканом, Рыбак призвал к тишине, и качая тем же стаканом, задал ритм стихам без привычной рифмы:
Раз услышал бедный абиссинец,
Что далеко, на севере, в Каире
Занзибарские девушки пляшут
И любовь продают за деньги.
А ему давно надоели
Жирные женщины Габеша,
Хитрые и злые сомалийки
И грязные поденщицы Каффы.
И отправился бедный абиссинец
На своем единственном муле
Через горы, леса и степи
Далеко, далеко на север.
На него нападали воры,
Он убил четверых и скрылся,
А в густых лесах Сенаара
Слон-отшельник растоптал его мула.
Двадцать раз обновлялся месяц,
Пока он дошел до Каира,
И вспомнил, что у него нет денег,
И пошел назад той же дорогой.
Он закончил, и наградой ему был смех. Стихи народу, правда, понравились. Кто-то даже попытался захлопать – кажется, не из наших, а из «местных». Вроде Геннадий. Точно, он. Ещё один поклонник поэзии? Возможно. Вообще, типаж такой интеллигентный. И с виду, и по манере.
– Вот что значит настоящая поэзия! Будто бы о глупом дикаре простенькие стихи… а на самом деле, в них смысл куда глубже. Это про всех нас, можно сказать…
– Безусловно. Поэзия самая настоящая. – ответил Рыбак. – Вы Геннадий, верно?
– Верно. Могу и я звать вас по имени?
– Да, конечно. Евгений – вполне нормально. Для своих – можно Женька. Но прошу вас, Геннадий, ради Бога – только не «Женёк». За это могу застрелить.
– Учту, Евгений. Я, собственно, хотел предложить присутствующим ещё одно замечательное стихотворение – «Маркиз де Карабас». Знаете? «Весенний лес певуч и светел, Черны и радостны поля»…
– …«Сегодня я впервые встретил За старой ригой журавля.» Прекрасные стихи. Особенно мне нравится, как кот печёт сорочьи яйца, «И лапкой белой и точёной, Сердясь, вычёсывает блох». Люблю котов. Была мысль прочесть это сегодня – но я подумал, что стих длинный. И выбрал более короткое. У нас традиция сложилась – читать на сон грядущий стихотворение из этой книжечки. Одно, коротенькое.
– Понятно. Ну что ж, не буду лезть со своим уставом в чужой монастырь, как говорится. Просто именно «Маркиз» мне очень близок, поэтому хотел предложить.
– А чем вам близок «Маркиз Карабас»? – спросил заинтересованно Сосед.
– Вы Виктор, да? Видите ли, Виктор, наша Свердловская филармония даже ставила сюиту на эти стихи! Именно поэтому они мне и близки.
– Свердловская? Я думал, ваш город давно переименовали в Екатеринбург.
– Город переименовали, а Филармония осталась Свердловской.
Так он музыкант? Скорее всего! То-то мне весь его облик казался каким-то… чересчур интеллигентным. И эти очки в тонкой оправе, и руки с изящными пальцами, и манера речи. Ну точно, человек искусства. Главное – чтобы не гей. Хотя, он вроде с женой здесь… Да нет, ну просто он из филармонии, и всё.
– Так вы музыкант? – спросил Рыбак. Кажется, его мысли двигались синхронно с моими.
– Да. Правда, не первая скрипка, а скромный контрабас. А супруга моя, Марина Вадимовна – арфистка. Уральский академический филармонический оркестр. Вот.
– Ну круто! – произнёс Денис. – Теперь у нас в команде, значит, контрабас и арфа. Струнная группа. Я могу попробовать себя в ударных. Может, найдём ещё духовиков – будет оркестр.
– Это вряд ли. – парировал Геннадий. – Всё-таки, инструменты у нас весьма габаритные. Так что и контрабас, и арфу пришлось оставить дома. В горы мы пошли без них.
– А как насчёт других инструментов? Ружьё или карабин доводилось в руках держать? – спросил Виктор о более насущном. – Стреляли? В армии служили? Может охотились?
– Увы! – Геннадий развёл руками. – И не служил, и не стрелял. Так что пользы вам от меня ноль. Сожалею!