– Ты не беспокойся. Не пролезут. Уже три ночи прошло, боль-мень спокойно.
– Каждую ночь приходят?
– Кажную! И сегодня придут, можешь мне верить.
– Мы пост выставим. Дежурство, по два часа. Придут – отстреляем.
– Я их солью отгонял. Помогало. А дробь-то я берегу для другого.
– Знаю уже, что ты, Иваныч, знатный браконьер. Всех зайцев в округе перевёл, али ещё оставил немножко, на развод?
– Говори что хошь, но кабы не моё «браконьерство» – с голоду бы уже ноги протянули две семьи. Да с малыми детьми!
– И это знаю. Да ты не кипишись, дед. Я ж не осуждаю. Наоборот, уважаю. Ты реально людей спас.
– То-то! Уважаешь, говоришь… А не наливаешь, деду-то! Сами пьёте…
– Иваныч, я готов исправиться! Прямо сейчас. Давай, заканчивай тут соль сыпать, и пойдём в беседку. Я тебе такой пузырёк открою, какого ты сто лет не пил. Водка шведская, «Абсолют» – знаешь?
– Эта с Нобелем чтолива на етикетке? С Альфредом? Знаю, конечно. Ты что же думаешь, дед старый, дикий лесной совсем? Да у нас тут не только шведские туристы отдыхали! И американцы, и немцы…
– Понял, понял… Не простой ты дед, Иваныч! Извини.
– Да ладно. Чичас только ещё подновлю соли на круг. Да заговор ещё. Это же обязательно –заговор на соль сказать надобно!
Ну-ка ну-ка! Очень интересно!
– А какой тот заговор?
– А вот узнаешь!
Иваныч зачерпнул из мешка пригоршню «черной соли», бросил через плечо на каждую сторону света, приговаривая:
«Чёрту отвожу черту. Стелю дорогу от нашего порога. Иди себе в ад, там дьявол тебе рад. Аминь!»
И так четыре раза.
Заговор я, конечно, запомнил. А вот сама процедура бросания соли через плечо мне что-то очень живо напомнила… Что-то совсем свежее, недавнее…
Да сегодняшнее! Это ведь точно так же Рыбак «бурханил» на все четыре стороны света!
Всё-таки, все народные поверья чем-то схожи. Будь они русские или тунгусские.
237. Владимир. Занзибарские девушки и Маркиз Карабас.
Вот и вечер, дело к ночи. Женщины закончили париться и ушли в дом – обживаться. Нам выделили здоровенную избу, аж на 18 мест – просторную, с настилами, матрасами и печкой-буржуйкой. Неслыханная роскошь после ночёвки в тесной баньке!
Мы перенесли туда наши рюкзаки, а сами вернулись в беседку – посидеть ещё немножко перед сном. Вскоре вернулся Виктор, а ещё через минуту подошли егерь Иваныч, а с ним Геннадий и Виталий – из «местных». За двумя столами место нашлось всем. Сосед жестом волшебника извлёк ещё одну бутылку водки – ого! «Абсолют»! Неужто он ещё с города, с первого нашего похода «за хабаром» сохранил?
Рыбак от водки отказался, вытащил початую бутыль «Коктебеля». Тоже, значит, заначил когда-то. Тимофей вообще не притрагивался к спиртному, глядя на него – и я отказался. Хватит, пожалуй, на сегодня. Ещё и ночью дежурить, и завтра в гору лезть…
Но пришедшие с егерем отказываться не стали, как и сам Иваныч. Ну, я их могу понять. Они тут сидели больше недели, соскучились, небось, и по спиртному, и по общению с новыми людьми. Ну и в некотором смысле – праздник у них сегодня. День спасения, однако!
Наполнили рюмки. После первой – Рыбак достал заветную книжечку стихов, принялся перелистывать.
– Что сегодня почитаешь? – спросил я.
– Да вот никак не выберу. «Сахара» очень хороша… Но она длинная, вы замучаетесь слушать до конца. То же самое насчёт «Маркиза Карабаса» – стихи просто блеск! Но длинновато. А сокращать… – он пожал плечами. «Слово», или «Потомки Каина», или «Выбор» – тоже шикарные вещи, мощные. Но – не сейчас. Мрачные мысли. А завтра трудный день. Нет, не годится.
– Тогда что же?
– Да вот, пожалуй, из африканских песен. «Занзибарские девушки». Вам всем должно понравиться.
Подняв руку со стаканом, Рыбак призвал к тишине, и качая тем же стаканом, задал ритм стихам без привычной рифмы:
Раз услышал бедный абиссинец,
Что далеко, на севере, в Каире
Занзибарские девушки пляшут
И любовь продают за деньги.
А ему давно надоели
Жирные женщины Габеша,
Хитрые и злые сомалийки
И грязные поденщицы Каффы.
И отправился бедный абиссинец
На своем единственном муле
Через горы, леса и степи
Далеко, далеко на север.
На него нападали воры,
Он убил четверых и скрылся,
А в густых лесах Сенаара
Слон-отшельник растоптал его мула.
Двадцать раз обновлялся месяц,
Пока он дошел до Каира,
И вспомнил, что у него нет денег,
И пошел назад той же дорогой.
Он закончил, и наградой ему был смех. Стихи народу, правда, понравились. Кто-то даже попытался захлопать – кажется, не из наших, а из «местных». Вроде Геннадий. Точно, он. Ещё один поклонник поэзии? Возможно. Вообще, типаж такой интеллигентный. И с виду, и по манере.