– Вот что значит настоящая поэзия! Будто бы о глупом дикаре простенькие стихи… а на самом деле, в них смысл куда глубже. Это про всех нас, можно сказать…
– Безусловно. Поэзия самая настоящая. – ответил Рыбак. – Вы Геннадий, верно?
– Верно. Могу и я звать вас по имени?
– Да, конечно. Евгений – вполне нормально. Для своих – можно Женька. Но прошу вас, Геннадий, ради Бога – только не «Женёк». За это могу застрелить.
– Учту, Евгений. Я, собственно, хотел предложить присутствующим ещё одно замечательное стихотворение – «Маркиз де Карабас». Знаете? «Весенний лес певуч и светел, Черны и радостны поля»…
– …«Сегодня я впервые встретил За старой ригой журавля.» Прекрасные стихи. Особенно мне нравится, как кот печёт сорочьи яйца, «И лапкой белой и точёной, Сердясь, вычёсывает блох». Люблю котов. Была мысль прочесть это сегодня – но я подумал, что стих длинный. И выбрал более короткое. У нас традиция сложилась – читать на сон грядущий стихотворение из этой книжечки. Одно, коротенькое.
– Понятно. Ну что ж, не буду лезть со своим уставом в чужой монастырь, как говорится. Просто именно «Маркиз» мне очень близок, поэтому хотел предложить.
– А чем вам близок «Маркиз Карабас»? – спросил заинтересованно Сосед.
– Вы Виктор, да? Видите ли, Виктор, наша Свердловская филармония даже ставила сюиту на эти стихи! Именно поэтому они мне и близки.
– Свердловская? Я думал, ваш город давно переименовали в Екатеринбург.
– Город переименовали, а Филармония осталась Свердловской.
Так он музыкант? Скорее всего! То-то мне весь его облик казался каким-то… чересчур интеллигентным. И эти очки в тонкой оправе, и руки с изящными пальцами, и манера речи. Ну точно, человек искусства. Главное – чтобы не гей. Хотя, он вроде с женой здесь… Да нет, ну просто он из филармонии, и всё.
– Так вы музыкант? – спросил Рыбак. Кажется, его мысли двигались синхронно с моими.
– Да. Правда, не первая скрипка, а скромный контрабас. А супруга моя, Марина Вадимовна – арфистка. Уральский академический филармонический оркестр. Вот.
– Ну круто! – произнёс Денис. – Теперь у нас в команде, значит, контрабас и арфа. Струнная группа. Я могу попробовать себя в ударных. Может, найдём ещё духовиков – будет оркестр.
– Это вряд ли. – парировал Геннадий. – Всё-таки, инструменты у нас весьма габаритные. Так что и контрабас, и арфу пришлось оставить дома. В горы мы пошли без них.
– А как насчёт других инструментов? Ружьё или карабин доводилось в руках держать? – спросил Виктор о более насущном. – Стреляли? В армии служили? Может охотились?
– Увы! – Геннадий развёл руками. – И не служил, и не стрелял. Так что пользы вам от меня ноль. Сожалею!
– Я служил и стрелял. – неожиданно вступил в разговор Виталий, про которого мы уже как-то и позабыли – так тихо он сидел за столом. – Правда, не спецназ, ничего такого. Простой мотострелок. ВУС-100. Потом, правда добавилось – стал 100-097. Это после учебки, когда лычки дали.
– «Замок» что ли? – спросил Виктор.
– Ага. Замкомвзвода. Так что? Сгожусь?
– Подумаем. А в гражданской жизни кто ты таков?
– Я то? Да простой работяга. На заводе «Урал», станочник. Станки, правда, с ЧПУ.
– Станочник – это хорошо. Но ещё неплохо бы нам с тобой поближе познакомиться, пообщаться чуток… Ты как к службе караульной относишься?
– Да нормально. В наряд заступать приходилось.
– Обязанности часового я спрашивать не буду. Просто предлагаю подежурить с нами вместе. Наша с Рыбаком смена – с четырёх утра и до шести. Придёшь?
– Приду. Я тогда прям сейчас спать пойду, и жену предупрежу.
Виталий отправился в свой домик, да и нам с Денисом тоже, пожалуй, пора на боковую. До нашего дежурства тоже уж не долго осталось.
238. Шатун. Ну вас нафиг с этой политикой.
После девяти вечера народ из беседки начал расходиться. Остались только мы с Тимофеем – нам, как обычно, на пост к двум часам ночи, да Сосед с Рыбаком. Пятым – егерь Иваныч.
– Ну что, милитаристы? Может нам квадрики на ночь поближе к домику переставить? – спросил Сосед. – Ничего с ними не будет, конечно, зомби не угонят, тем более без ключей. Но всё-таки…
– Я бы тоже переставил. – сказал Рыжий и Пушистый. – Но как же защитное кольцо? Попортим…
– Иваныч, что скажешь? У тебя в мешке осталось ещё «черной соли»? Восстановишь защиту?
– Да есть пока. Загоняйте машины, коли хотите.
Мы взяли ружья и фонари, двинулись к нашим квадрикам, стоящим на границе «защитного кольца». Я заметил, что в свете фонаря «черная соль» вспыхивает искорками. Кристаллы, да…
Рыбак и Тимофей – оба скорее пешеходы и пассажиры, чем водители – взялись нести охрану. А то мало ли… мы здесь уже не защищены, вдруг выскочит кто из леса, с синей мордой? Мы же с Соседом завели машинки и перегнали по две за раз к той избе, что назначена нашим ночлегом. После этого Иваныч, действительно, притащил свой мешок и засыпал «черной солью» те места, где колёса нарушили полоску защиты.