– Обалдеть! Реально, целая наука.
– А ты думал! У зверя же нюх, он если человечий запах почует – стороной ловушку обойдёт. Но тут нам проще. Конечно, так и нет у нас полной ясности – как мертвяки живого чуют, по запаху или на слух. Но уж точно запах их не отпугнёт. Может и наоборот, приманит.
Вот так, за беседой, заготовили мы пяток петель. Осталось только вокруг лагеря на тропинках их пристроить. Глядишь, и попадётся кто… Но – не сейчас, а утром, посветлу. А пока нам ещё немножечко досидеть на дежурстве, да и будить смену. Наша-то спокойно прошла – и хорошо!
243. Рыжий и Пушистый. Вопросы в два часа ночи.
Мы с Шатуном – как всегда, на фишку с двух до четырёх. Самая темень, и до рассвета ещё не близко. Глаза слипаются: выспались оба плохо – всё же, два раза вскакивали на выстрелы. Оба раза – в «девичью» смену. Только заснёшь… короче, перебили сон. А тут ещё и дождик моросит, и зябко.
Господи, когда же закончится этот наш лесной поход? Неужели завтра крайняя точка – и в обратный путь? Что-то я уже подустал от такой кочевой жизни. Вроде бы – интересно, конечно. Впечатлений просто море. Но хорошо бы уже и по домам… к семье.
Тем более – судя по последним новостям и «радиоперехватам» – есть хороший шанс, что жизнь налаживается. Значит, глядишь, и поезда скоро снова пойдут, и дороги разблокируют…
Конечно, много должно измениться в нашей жизни «после катастрофы». Самый настоящий «пост-апокалипсис» у нас, так получается… Население уменьшилось – это уже понятно. Вот насколько уменьшилось – это вопрос.
– Шатун, не спишь?
– Не, ты что! Так только, на секунду глаза прикрыл.
– Давай поболтаем, что ли, чтобы в сон не клонило… Пара вопросов есть, мнение спрошу твоё.
– Давай.
– Первый вопрос: как думаешь, жизнь наша после всего этого сильно изменится? Ну и сразу второй: насколько население могло уменьшиться в результате этого всего?
– Фига себе вопросы у тебя, да в два часа ночи! Но отвечу так… навскидку. Сначала по второму: население уменьшится как минимум вдвое. И вот почему: у нас, да и во всём мире, давно уже основная масса народу живёт в крупных городах. А именно в крупных городах будут самые большие потери – этот момент мы уже не раз обсуждали, ещё у Лесника. Так что мне кажется, это ещё оптимистичный прогноз – что половина выживет.
– Наверное, так. А дальше?
– А дальше про нашу жизнь, какая она теперь будет… Конечно, должно что-то в жизни измениться. Но в какую сторону? Ясно, что хочется надеяться на лучшее. Но я реалист. Люди же – сколько бы их ни осталось – они не изменятся. Как были в людях эгоизм, алчность, глупость – так это всё и останется. Но понятно, что всё хорошее, что в людях есть: взаимопомощь, доброта, любовь – это всё тоже никуда не денется.
– Опа! А вот интересно ты сейчас сказал, между прочим.
– Что именно?
– Да вот, сначала про большие города, и потом про человеческие качества, плохие и хорошие… А если эти две мысли объединить и развить? Смотри… Выживут, значит, больше в глуши, так?
– Ну, вероятно.
– А ведь есть какая-то зависимость человеческих качеств – и места жительства! Ну например: в деревне жизнь более спокойная, размеренная, там и люди обычно более… дружелюбные, что ли. А вот в городах, особенно в больших – как раз и процветал эгоизм, индивидуализм, алчность та самая… Чуешь, к чему клоню?
– Угу… Сам я в таком ключе ещё не думал. Но есть в этом зерно…
– Вот и подумай. Из деревни в город кто первым стремился? Самые активные – но и самые суетливые. Суетные.
– Самые хитрожопые, я бы сказал.
– Точно… А ещё – я вот только сейчас подумал – знаешь, где ещё будет много выживших? В монастырях, например! В сектах всяких, наподобие наших недавних знакомцев. Короче, там, где контакты с остальным «безумным миром» были ограничены.
– Тогда ещё и армию бери, и флот. С одной стороны, там, конечно, тоже скученность, как в больших городах. Но есть важное отличие: там дисциплина и иерархия. Плюс оружие под рукой. Так что, если командиры первыми не обернулись в зомбаков – есть приличный шанс, что локализуют заразу быстро.
– Это тоже верно. И это важный фактор. Значит, исходя из сказанного, получается такая картина «нового мира»: мир без больших городов, без прежней суеты, и вероятно – милитаризованный.