Казалось, все пространство вокруг превратилось в сплошные клыки.
Он воздел посох, но рука его дрожала. Самообладание покинуло его, и вместо энергетического луча энергия из посоха полилась жидкой струйкой под ноги.
В последний момент Аверий даже ущипнул себя в наивной попытке проснуться — вдруг сработает!
Не сработало.
После щипка холодными потными пальцами на его тело обрушились обжигающе-горячие укусы.
Под звучание визгливого предсмертного крика в черном диске начали появляться дыры. Вначале маленькие, они расплывались, словно виниловую пластинку жгли в нескольких местах паяльной лампой. Сквозь прорехи прорывались всё новые лучи, пульсирующие красным светом.
Я распахнул глаза и резко вдохнул полной грудью. Кожаные ремни впились в конечности. Я был в палате для вивисекции
По лицу струился холодный пот, голова кружилась то ли от пережитого расщепления сознания, о ли от гнусного эликсира, который мне вколол Аверий.
Кстати, об Аверии.
Я повернул голову в сторону его кушетки у стены.
Аверий лежал, скрученный судорогами — изломанные руки и ноги торчали в разные стороны, как фашистский крест. Глаза вылезли из орбит, лицо исказилось в лютом ужасе, кожа вокруг распахнутого рта побелела от натяжения. Пах был мокрым, пахло гадостно.
Я прислушался: в этой комнате сердце билось только у меня.
— И тебе спокойной ночи, — сказал я. — Не ложися на краю — придет серенький волчок и укусит за бочок.
Победа над Аверием меркла в сравнении с тем, что я для себя открыл. Теперь я знал, какой может стать пятая форма.
Нечто подобное происходило с бароном Рыковым, но обернулось уродством и распадом. Я же теперь понимал и, самое главное, чувствовал, как могу преобразовать Ярость при ее избытке.
Грядущее полнолуние обещало стать большим сюрпризом для всей Арены. Да и для меня самого.
Огненные элементали в виде статных коней, запряженные в карету, несли ее легко и плавно, вместо стука копыт было слышно только потрескивание, как от горящего камина. Их огненные тела заодно освещали ночную дорогу.
Павел Рюмин задумчиво смотрел в окно кареты, ладони в оранжевых перчатках лежали на набалдашнике трости. Инесса сидела рядом.
— Ну и почему ты согласился на приглашение графа Челищева? — спросила она.
Отец посмотрел удивленно.
— Граф приглашает графа. Отказывать было бы невежливо. Этикет-с. Дипломатия.
— Дипломатия, — пробормотала Инесса. — Папа, когда это ты заботился о вежливости? Должны быть настоящие причины, чтобы ты ответил на приглашение этого… мрачного господина.
— Будем смотреть правде в глаза. Челищев, после того, как помог императорской семье, высоко поднялся. Да, персона он одиозная, однако что нам до этого? Не все, с кем мы дружим, наши друзья.
— И тебя не смущает, что он чернокнижник?
— Легализованный чернокнижник, на минуточку. Возможно, пора отойти от старинных предрассудков и изучить темную сторону магии — спокойной и методично.
— Но не зря же на нее наложили табу прародители великих родов, папа.
— Не зря! Они были мудры и абсолютно правы. Однако жили в другое время. Сегодня перед Державой стоит новые вызовы. На западе развиваются технологии и пороховое оружие. Каруб не гнушается использовать колдовство. Опять же, на повестке волколачий вопрос.
От последних слов Инесса поморщилась.
— В Университете нам объясняли, что темная сторона каждой стихии всегда ведет к разрушению и пагубно сказывается на практикующем, — сказала она.
— Сам я твердо придерживаюсь классической школы магии, но если есть энтузиасты, вроде Челищева, то почему нет? Повторюсь, Державе нужна сила и оружие.
Инесса вздохнула. Отец неспроста имел влияние в Разрядном приказе — хотя сам он генералом быть не стремился, но половину жизни посвятил боевой магии. Настоящий маг Огня.
— Ну а я тут при чем? — спросила она. — Я бы с удовольствием поужинала дома.
— А ты когда последний раз задумывалась о браке? — спросил вдруг отец.
Она опешила.
— Уж не хочешь ли ты сказать…
— А что? Челищев не женат, детей у него нет. Учитывая его возросшее влияние, весь его род войдет в число придворных.
— Ты чего говоришь-то вообще? Он же старый, ему за шестьдесят!
— Чуть старше меня… — нахмурился отец.
— Это не обсуждается, папа!
— Задумайся о своем будущем. Загляни на пять, на десять лет вперед, — проговорил он серьезно. — Ты баронесса, мой титул не наследуешь. А в таком браке твои сыновья станут графами. Наши роды будут в крепком союзе.
— Когда придет время, я сама выберу, — напряженно проговорила Инесса.