В решетках на окнах.
В наручах из красной осины.
«И в том, что меня похитил сумасшедший чернокнижник!» — подытожила Инесса и пнула ножку кровати.
Мебель здесь была солидная, широкая кровать с балдахином даже не шелохнулась от удара.
Инесса подошла к столу, с хмурым выражением лица съела виноградину. На подносе лежали фрукты и закуски, рядом стояла бутылка вина для, как сказал граф Челищев, комфортного отдыха.
«Отдохните с дороги, баронесса», — так он обосновал похищение.
На ее возмущенные вопли и попытки вырваться он улыбался и качал головой.
А потом ударил ее по лицу пятерней. Удар бросил Инессу на пол, на губах выступила кровь.
Она тогда еще заметила, как оживился его слуга Вавила, стоявший поодаль. Облизнулся, сделал шажок вперед.
«Ведите себя хорошо и скоро вернетесь домой невредимой», — сказал граф Челищев.
«Мой отец убьет вас», — прошипела тогда Инесса.
«Увы, Павел Рюмин захворал, — улыбнулся он. — Помолитесь о его выздоровлении и… благоразумии. О, меня посетила замечательная мысль! Напишите папе письмо. Убедите его отдать голос за мой проект».
«Дайте мне бумагу и чернила, — кивнула Инесса. — Я займусь сочинением вашей эпитафии, граф».
«Не буду вас торопить, — спокойно ответил он. — Выбирайте сами, как долго еще вашему отцу мучиться. День, два, неделю? А вдруг потом уже и поздно будет?»
Сегодня, в полнолуние, Инесса услышала, как граф Челищев засобирался на Арену. Сердце кольнуло от мысли, что Лютиков окажется в опасности, прямо в лапах чернокнижника, с которым не справиться даже ему.
Она ждала, что граф Челищев зайдет в ее комнату. Планировала кинуться на него и… что? Ударить мага седьмого ранга бутылкой из-под вина?
Впрочем, он все равно не зашел. Поболтал с Вавилой у порога и хлопнул входной дверью.
Скрипнули половицы от шагов Вавилы, и наступила тишина.
Прошел час.
Когда опустилась темнота, Инесса подошла к окну и взглянула на небо. Рваные тучи расползлись в стороны, выглянула полная луна. Она вселила в Инессу странную и нелогичную надежду на то, что все будет хорошо. Напомнила о Лютикове.
Инесса протяжно вздохнула.
Вдруг в прихожей раздался грохот, словно пинком выбили дверь. Рык и короткий вскрик. Скрипнула сдвигаемая мебель — пол вздрогнул от опрокинутого шкафа.
Инесса насторожилась, нащупала на столе бутылку вина и взяла ее как дубинку. Прокралась к двери в коридор, прислушалась.
Вздрогнула от стука над самым ухом.
— Инесса, ты здесь? — послышался знакомый голос.
Лютиков!
— Да! — воскликнула она.
В скважине повернулся ключ, дверь распахнулась так резко, что ударилась в стену.
На пороге стоял Лютиков. Точно такой, каким она его запомнила при первом знакомстве. Глаза волчьи, усы гусарские, серый доломан с золотистыми петлями едва сходится на широкой груди.
Он хотела броситься ему на шею, но помедлила. Почему он сам не сгреб ее в объятия как обычно? Уж не ранен ли?
— Как ты здесь оказался? Ты сбежал? Или тебя освободили?
Мелькнула мысль, что граф Челищев каким-то образом прознал о ее симпатии и решил освободить Лютикова в обмен на лояльность отца. Но к чему тогда этот разгром в прихожей?
Лютиков ответил клыкастой ухмылкой.
— Это долгая история. Теперь все позади. Вижу, у тебя вино? — Он кивнул на сжатую в ее руке бутылку. — Налей-ка мне с дороги.
Инесса хмыкнула и прошла в комнату, наполнила бокал.
— Георгий, надо найти ключ от моих наручей. Красная осина блокирует магию.
— Этот?
Она обернулась. Лютиков держал в пальцах ключик и игриво тряс его на колечке.
— Не смешно, — сказала она.
— Лови, — он бросил ключ на стол. Тот скользнул по столешнице и остановился на противоположном крае.
Инесса фыркнула и нагнулась над столом, чтобы его достать.
Ей на талию легли горячие ладони.
— Не торопись, — прошептал Лютиков совсем рядом. — Побудь немного в наручниках. Это так возбуждает.
Под мягким давлением ладоней Инесса легла грудью на стол, промурлыкала:
— Правда?
— Да, моя зайка… — Он начал задирать подол платья.
Зайка⁈ От этого прозвища Инессе захотелось плюнуть. Волчица же! Она просила называть своей сукой, а не своей зайкой!
Инесса вывернулась и через плечо глянула ему в лицо. Оно было все таким же, но расплывалось, словно Инесса примерила чьи-то очки.
— Заяц, блядь! — воскликнула она и с размаха ударила его бутылкой по голове.
Бутылка разбилась, остатки вина вытекли ему на лицо и запузырились. На месте удара кожа лопнула как кожура на переспелом банане — трещина вдруг пробежала вдоль всего тела.
Инесса завизжала и отпрыгнула, переворачивая стол.
А кожа сползла двумя жирными лоскутами по бокам вместе с одеждой, словно была с ней единой субстанцией. Внутри обнаружилась человеческая фигура — черная и скользкая, словно вымазанная дегтем.