— Ты сумасшедший!
Под такие разговоры мы вышли к затерянной в лесу усадьбе. Деревья здесь расходились в стороны, на широкой поляне стоял дом с высокой остроконечной крышей, которая расходилась в стороны двумя плавными изгибами.
Древесина посерела, но выглядела крепкой, дом хоть и казался очень старым, но заброшенным не выглядел. Обычное жилище без всяких черепов на кольях, чего можно было ожидать.
Я потянул носом воздух. Инесса заметила это и с ожиданием уставилась на меня.
— Никого внутри, — сказал я. — Но я чувствую еще кое-что… Дальше и ниже, идущее из-под земли. Старые кости, кровь, живое присутствие. Давай без лишнего шума.
Инесса кивнула. Личико было сосредоточенным, голубые глаза блестели и настороженно зыркали по сторонам.
Когда мы подошли к забору, она резко выставила руку, преградив мне путь.
— Магическая защита, — прошептала она.
— Можешь снять?
Инесса протянула вперед руки, потрогала пальцами воздух, словно лунатик, видящий невидимое. Брови ее сошлись на переносице.
— Ну что там? — сказал я.
— Цыц, работает маг.
Он закусила губу и закрыла глаза. Через минуту ее лицо просветлело, она улыбнулась.
— Защита непростая, но он явно не рассчитывал, что к нему заявится маг четвертого ранга, — сказал она. — Все-таки у меня талант к зачарованию.
Вдоль забора промелькнула бледно-зеленая вспышка, запахло озоном. Гнетущее напряжение, сопутствующее нам последнее время, отхлынуло.
В уже привычной тишине прорезались звуки, словно из ушей достали вату. Неуверенно чирикнула птичка. Раздался стук дятла.
Мы открыли калитку и вошли во двор. Здесь пробивался молодой бурьян, смешиваясь с прошлогодней сухой порослью. Вдоль окон поднималась крапива. Ставни были закрыты на висячие замки.
На входной двери тоже был замок, его Инесса перерезала огненным лучом. Мне вспомнилась, как она проделала что-то похожее с замком на клетке в волколаком в военном лагере.
Дверь открылась со скрипом. Инесса запустила вперед парящий огненный шарик, испускающий света не меньше, чем лампочка накаливания. Мне освещения не требовалось — даже в темных очках я видел в полутьме почти как днем, но так, конечно, было комфортнее.
Мы вошли внутрь.
Наверное, именно так должно выглядеть жилище сельского мага, одержимого знаниями. Это была деревенская изба, забитая книгами и странными магическими инструментами, о назначении которых я мог только догадываться.
Здесь царил порядок и было чисто, но ни капли уюта — ни одной цветной вещи, будь то занавеска или половик. Из посуды только одна миска, ложка и котелок. Все вещи выполняли свою функцию, не более. Ноль эстетики, ноль роскоши, только следы целеустремленного до маниакальности разума.
— Где-то здесь должна быть лаборатория, — с надеждой сказал Инесса.
— Туда! — указал я на одну из дверей, ориентируясь на специфический запах трав и летучих соединений.
Если даже жилая часть казалась излишне прагматичной, то в этой комнате не был упорядочен разве что воздух. Вся стена делилась на полки, словно соты в пчелином улье. Каждая полка с подписью и номером.
На столе — ровные стопки амбарных книг, подсвечник, письменные принадлежности. Все располагалось ровно, словно по контурам невидимой сетки.
— Такого порядка я не видела даже в кабинетах университетских преподавателей, — потрясенно проговорила Инесса.
— Уверен, из Челищева получился бы замечательный препод, — хмыкнул я. — Студенты бы его ненавидели, но уважали.
— Именно этого он и хотел… Учредить новые дома темной магии и открыть новые факультеты.
— Самоучка, который опередил академическую науку. Такие типы совершают открытия и делают изобретения.
Безусловно, Челищев был мрачным и гнусным типом, однако увиденное вызывало у меня невольное уважение. Занимаясь разведением волкособов и ведя дневники наблюдений, я стремился к такому же порядку.
Инесса тем временем медленно шла вдоль полок, изучая содержимое. Здесь стояли флаконы и пробирки, ингредиенты в баночках, корзинках и горшочках.
У меня шла кругом голова от изобилия всевозможных запахов, и только подписи давали надежду на нахождение «Мертвенной капели» — яда, необходимого для приготовления антидота для графа Павла Рюмина.
Скрупулезность Челищева сыграла нам на руку.
Мрачный дом, эта обитель чистого разума, лишенного человеческих эмоций, огласился счастливым женским визгом. Я аж подпрыгнул от неожиданности, Ядро встрепенулось как разбуженный пес, лихорадочно пытаясь сообразить — радоваться ему или грызь кого-то насмерть.
— Нашла, нашла! — воскликнула Инесса и метнулась от полок ко мне.