— Назад! — воскликнул я, увлекая за собой Инессу.
— Сюда! Сюда! Сюда! — загромыхал голос, от которого заложило уши.
В такт словам клацали исполинский зубы. Прямо из стены торчала огромная ярко-красная морда с зубастым ртом. Челюсти были как кузов самосвала. Каждый зуб — остроконечный конус с Инессу ростом!
Я всмотрелся и остановился. Морда была словно вмонтирована в стену, чудовище щелкало зубами, но не двигалось вперед ни на миллиметр.
Оно высунуло язык, вытянуло его метра на два. Влажный кончик нетерпеливо замахал, пытаясь нас загрести. Вязкие капли слюны шлепнулись на каменный пол.
С хлюпаньем чудовище втянуло язык, снова щелкнуло челюстями. На нас уставились желтые глаза.
— Чего встали, человеки? — сказало оно уже не таким громыхающим голосом, без гипнотических ноток. — Почему не подчиняетесь?
Инесса создала огненный шар и запустила его под потолок зала, стало светло. Теперь и она смогла разглядеть морду. Судя по сдавленному вскрику, увиденное ей не понравилось.
Чудовище проследило за фонарем глазами и сказало:
— Ах вот в чем дело. Вы не какие-то там ебаные простолюдины, а ебаные маги! Одаренные! Белая кость, голубая кровь… — Оно перевело взгляд на Инессу. — Розовые соски!
Инесса непроизвольно глянула на свою замшевую курточку.
— Откуда такие ругательства, морда? — спросил я, оглядывая зал.
Здесь было пусто, только одну стену целиком закрывало это малиновое лицо с желтыми клыками. Губы изогнулись, то ли изображая улыбку, то ли демонстрируя частокол зубов.
— Я порождение клоаки клоак, которая и не снилась вашим мудрецам, так с чего же ты помышляешь, что я буду общаться как дева из пансиона, чья девственность сокрыта за семью юбками, аки за семью печатями Апокалипсиса⁈
— Ты сам позвал меня, когда я упомянул Бездну. Так что мог бы быть и повежливей, быдло!
— Я демон, тупой ты урод! Как в твоей человеческой черепушке могла возникнуть идея, что я буду соблюдать с тобой этикет? Здравствуй, добрый путник, не желаешь ли ты отправиться в Бездну? Таков твой был расчёт? Вялым тебе по лбу шлёп!
— Инесса, зажми ушки, — усмехнулся я.
Инесса и не думала смущаться, показала мне ладонью на арку над головой чудовища. Там было несколько надписей, так глубоко вытесанных в камне, что даже время не смогло стереть их. Я бы их и не заметил, приняв за узоры, настолько они были чуждыми:
Τοῦτό ἐστι πύλη εἰς τὴν Ἄβυσσον
Πρόσεχε τοῖς ὀδοῦσι
— Неужели ты можешь это прочитать? — спросил я.
— Это язык Аркадии, мы изучали в Университете, — проговорила Инесса, а потом медленно начала читать, хмуря брови: — Туто́ э́сти пу́ли эйс тин А́бюссон. Про́сехе тойс оду́си…
Демон проговорил с интонациями священнослужителя:
— Женщина, сосуд греха, тебе ли открывать рот? Или желаешь ты пососать мой грех?
— Продолжай, дорогая, — кивнул я. — Перевод знаешь?
— Вот что бы ты без меня делал? — улыбнулась она, вдохновленная своими познаниями. — Здесь говорится: «Это портал в Бездну. Будь осторожен с зубами».
Чудовище в подтверждение слов широко распахнуло пасть так, что раздался влажный хруст. В глотке мерцал голубоватым светом сгустившийся воздух — нечто подобное я видел в портале, который в свое время активировал Свиридов. Пасть захлопнулась, морда выглядела самодовольно.
— Ага! Это лифт, — сказал я. — Живой лифт.
Чудовище подхватило эту реплику, проговорив нараспев смутно знакомые стихи:
— В буре деяний, в волнах бытия, я не подымаю, а лишь опускаю. Смерть без рожденья, жизнь без движенья — в вечном простое.
— Что же ты такое? — спросил я. — Или кто?
— Аз есмь червь — пасть моя здесь, а жопа в Бездне. Мое дело поносить человеков, вот и иди же ты на хуй, ублюдок, мать твою етить семижды.
Инесса демонстративно игнорировала мат чудовища, такую надменность я видел в ней впервые. Она направила огненный шарик ближе к стене, огненный свет выхватил еще одну надпись.
Ἀνθροστόμα — Καταπῖνον
— Антро́стома и Катапи́нон, — прочитала она.
— Что значит?
— Думаю, это имена этого существа. Первое означает что-то вроде «пещерной пасти», а второе — буквально «пожирающий вниз».
— Я вам тут не мешаю, а? — осведомился Катапинон. — Эс ко́ракас бинэтэ́йэс!
— Что он сказал? — спросил я.
Инесса нахмурилась.
— Эс ко́ракас бинэтэ́йэс! — повторил Катапинон с довольным выражением морды.
— Говорит: «Иди к воронам, будь ты трахнут», — вздохнула Инесса.
— Кар-кар! — отозвался Катапинон. — Ну и кто тут быдло, не знающее древнего языка высоких знаний?
Инесса прошлась по пещере, предусмотрительно держась противоположной от Катапинона стены. Провела кончиками пальцев по барельефам. Кое-где глянцево поблескивали в огненном свете сохранившиеся фрагменты мозаики.