— И много таких следов можно поставить?
Навьяр понимающе улыбнулся.
— В корень зришь. В этом и есть прелесть Волчьих троп. Сколько душе угодно следов оставляй. Твоя территория станет сетью, по которой ты ходишь быстро и тайно, появляешься внезапно.
Мне вспомнился припев из военной песни:
Мы ходим в гости непрошено,
Не извиняемся,
Делаем крошево и растворяемся.
Волчьими тропами, вражьими трупами
Разведка идет!
Это не просто сокращение пути, это феноменальная способность! Я поднялся на ноги, вытер тряпкой жирные от змеиного мяса руки.
— Хочу попробовать!
Навьяр не шелохнулся, скосил на меня волчьи глаза. Проговорил весомо:
— Это тонкое искусство. Ты молод, в тебе много силы и дури. Пусть ты уже добился успехов в управлении Яростью, однако это не то же самое, что взывать к внутреннему зверю и менять личину. Так сразу не получится.
Было в его голосе что-то нарочитое: казалось бы отговаривает, но на деле провоцирует.
Если уж на то пошло, не так уж я и молод, хоть и в теле тридцатилетнего. Насчет дури — возможно, возможно… Но, как говорится, если бы молодость знала, если бы старость могла. Я получил вторую молодость — могу и знаю! И своего не упущу.
— Я готов, Навьяр. Что нужно делать?
— Поставить след легко — артефакт поможет.
Я подошел к каменной колонне, торчащий из земли под углом. Приложил кулак с кольцом к шершавой, изъеденной временем и кислотным ветром поверхности, словно ставил печать.
Подержав кольцо-печатку с полминуты, убрал руку. На сером камне появился след волчьей лапы, разросся до размеров реального волчьего следа, вспыхнул желтым.
— Неплохо, — кивнул Навьяр, внимательно за мной наблюдая. — Однако не обольщайся. Искусному ярому, кто вошел в гармонию с природой, не требуется кольцо. С кольцом-то каждый волчонок сможет. Теперь второй след! Выбери место на дальнем конце.
Я с сомнением окинул взглядом древнюю площадь, окруженную руинами.
— Тут шагов тридцать от силы. Если делить на семь, как ты говоришь, это будет всего шага четыре.
— Поглядим, как ты сделаешь хотя бы один.
Я поставил второй след. И действительно увидел ее — тропу, протянувшуюся от следа к следу. Она терялась из виду, стоило отвернуться от горячего тускло-желтым цветом отпечатка на камне.
Тропа змеилась в пространственных складках, исчезала, если сфокусировать на ней взгляд — что-то вроде мушек в глазах, сумрачного морока, искаженного отражения.
Навьяр подобрался и даже слегка привстал со своего места, смотрел с любопытством. Вода в котелке уже закипела и бурлила, поднимая струю пара, но он не обращал на это внимания.
— Давай, хлопец! — поторопил он.
Я шагнул на Волчью тропу.
Мир вокруг померк, очертания предметов замылились, расплылись. Я оказался в разреженном пространстве, дышалось тяжело, словно в непроветренном погребе. Силуэт Навьяра покрутил головой, явно потеряв меня из виду.
У меня под ногами змеилась красная нить, ведущая к первому следу. Я стоял у ее основания, а по бокам была клубящаяся темнота. Такая темнота, в которой даже волчьими глазами ничего не видно.
Я сделал первый шаг. Предметы кругом смазанным движением ринулись ко мне, словно я действительно прыгнул шагов на семь вперед.
У меня закружилась голова. Нить под ногами ощущалась как натянутая веревка. Я в цирке был дрессировщиком тигров, а не канатоходцем! С этой мыслью (и коротким ругательством) я упал.
И оказался на камнях площадки — еле успел выставить руки, чтобы не врезаться лицом.
Навьяр ощерил клыки в улыбке.
— Не сила, но изящество, — прокомментировал он. — Надобно легко, тонко, без спешки. Убедился? — Он высыпал в кипящий котелок какие-то травы из собственных запасов, отчего растекся приятный запах, такой неожиданный в Бездне. — Садись, хлопец, выпьем отвару.
— Сяду, когда пройду, — сказал я, направляясь к следу.
— Это затянется на всю ночь, — покачал он головой.
— Путь в тысячу верст начинается с первого шага, — заметил я и снова шагнул на тропу.
Перед древним волколаком мне не хотелось ударить в грязь лицом, причем в прямом смысле!
На второй раз я ступил на Волчью тропу осторожно, словно действительно шел по натянутому канату. С предельной собранностью, почти не дыша, сделал аккуратный шаг, полный этого вашего изящества.
Тем обиднее было вывалиться снова.
Я зыркнул на Навьяра, он промолчал.
Следующая попытка была такой же, разве что получилось переставить ноги дважды. Зато не упал, а просто вышел. Голова кружилась, словно спрыгнул с карусели.