— Не его самого, а Волчьих витязей. Одного за другим. Оставшиеся питали своей Яростью аватар. Постепенно нагрузка стала чрезмерной… последние выжившие лишились своего Ядра. Среди них был и я.
— И что случилось потом?
— Ярые сдали позиции. Маги захватили Державу и началась новая эпоха, в которой нет места исконным владыкам. Есть маги, народ и… поезда.
— Об этом я знаю, но как ты оказался в Бездне?
— За свою ошибку я добровольно ушел в ссылку. Я не отстоял Державу, мне нет там места. Здесь я вношу посильный вклад, продолжая уничтожать самых вредоносных магов и их порождения.
— Ты говоришь о чернокнижниках, — кивнул я.
— Тогда маги еще не делились на чернокнижников и, гм, книжников. Битва шла в обоих мирах. Потом Бездну закрыли. Она стала не нужна магам, как и их родина Аркадия, которую они загадили. Бездна — это их прародина, откуда они пришли изначально. — Навьяр сделал широкий жест рукой. — Ты своими глазами можешь узреть, до чего они довели родной мир. То же самое ждет и наш мир.
Я нахмурился. На ум пришел не только Челищев, но и Инесса со своим платьем-иллюзией, которое по щелчку ее пальцев рассыпается искрами. Возможно, именно поэтому я начал спорить.
Меня возмущала диктатура магов, я видел уродство деяний чернокнижников, однако мне не хотелось верить, что любое заклинание становится вкладом в разрушение мира.
— Ты уверен, что Бездна раньше была другой?
— Для вас гибель Аркадии — это миф, а для меня обозримое прошлое. Да, судьба Бездны для меня самого лишь легенда, однако у меня нет оснований этому не верить. Сначала Бездна, потом Аркадия, теперь Держава. История повторяется. Поэтому война с магами — это не дележка территорий. Это битва за мировой порядок. Магия — суть искажение законов природы, что ведет к разрушению природы.
— Но маги захватили Державу уже почти тысячу лет назад, и пока не заметно, что мир разрушается…
В его голосе послышалось раздражение:
— В этом и проблема, Георгий! Изменения постепенны, никто не хочет считаться с ними. Какой маг откажется от могущества, если аукнется всё спустя века и тысячелетия? На наш век хватит, а после нас хоть трава не расти, да?
— Скажи, как на это влияет, скажем, огненный шар?
— Это сложно объяснить, я же не волхв, а воин. Древние говорили, что мир состоит из стихий, верно? Маги черпают силу из стихий, вытягивают ее из мироздания, после чего она начинает рушиться, искажаться.
— А Ярость?
— Ярость другая. Это выражение естественной силы, что заставляет пульсировать мироздание. Ярость дает жизнь, даже когда ее отнимает — как солнце! Это чистая реальность, именно поэтому ярые неподвластны иллюзии магии. Сила ярого — в его личном Ядре, а маги тянут ее из мира, уразумел?
Мне вспомнился запах магии, описать который можно как микс из ностальгии, сновидения и мечты. Иллюзия? Кража энергии мироздания?
Несмотря на древность магических родов, с этого ракурса магия показалась мне воплощением инфантильной фантазии — приятной, но разрушительной, тогда как Ярость — правдой жизни, которая сурова, но созидательна.
— Кажется, современные маги знают это, — сказал я. — Чернокнижие находится под запретом, его практика карается смертью.
— Разумеется, они не хотят повторения событий Аркадии. Но они лишь отсрочивают неизбежное.
Повисла гнетущая тишина. Навьяр подкинул хворост в костер и угрюмо уставился в огонь.
— Этого не будет, — сказал я. — Начнем с чернокнижников. Я уже начал. Я пришел в Бездну за Челищевым. Говорят, он живет сотни лет. Он тоже из древних?
Навьяр усмехнулся.
— Он родился не так давно. У вас он прослыл долгожителем, потому что часто навещал Бездну. Тот портал, которым ты пришел… Впервые Обакум попал через него мальчишкой. Отнюдь не как чернокнижник, нет. Его принесли в жертву его деревенские соплеменники, когда заметили в нем темный дар. Хотели скормить Катапинону, но тот проглотил его. Немудрено, что Обакум вырос таким озлобленным.
— Ты лично застал это?
— Да. Я пожалел его, не стал убивать. Он был испуган и не верил в свое спасение. Я некоторое время учил его, рассказывал о Ярости и магии. Но он сделал какие-то свои выводы.
Я пересказал Навьяру события, в ходе которых Челищев сбежал от меня в Бездну. Разговор затянулся, затронув мой путь и успехи возрождения Волчьего клана. Утолив жажду по новостям, Навьяр умолк и погрузился в раздумья.
— Мне нужно прикончить Обакума, — резюмировал я. — Может, ты знаешь его слабое место?
— Знал бы я его слабое место, сам бы устроил на него охоту. Но без Ядра я уязвим к магии, он уничтожит меня одним взглядом. Сейчас он очень силен.
— Ты знаешь, как его найти?