— Далеко на севере, на границе с ледником. Это не жилая область, едва ли нынешняя Держава распростерлась до Гардарота — маги не наложили на него руки. — Навьяр оживился, в волчьих глазах зажглись огоньки, похожие на далекие звезды. — Найди его. Ежели всерьез решил возродить Волчий клан, то там ты найдешь ответы… силу и могущество.
— Отправишься туда вместе со мной?
Он снова покачал головой.
— Нет… Это твой путь. Однако, ежели ты найдешь, что ищешь, и пройдешь инициацию, то… я вернусь и встану под твои знамена.
Я приободрился.
— Да? И что же для тебя изменится?
— Истинный Волчий князь… — голос его дрогнул от с трудом скрываемых чувств, — сможет вернуть мне Ядро. Если будет на то княжья воля.
— Что-то мне подсказывает, что она будет, — улыбнулся я. — Но зачем мне дважды ходить в Бездну? Ты можешь вернуться сейчас, когда Челищев откроет портал.
— Я узнаю о появлении Волчьего князя. И я найду способ вернуться сам — в Бездне я многому научился.
— Ты самый упертый волколак, которого я знаю!
— То же я могу сказать о тебе, Георгий Лютиков. Только не волколак, а ярый — так верно говорить. Но не забегай вперед. Ты говоришь про Обакума так, словно он радушно пригласил тебя в портал. Для начала нужно его одолеть.
— Само собой. Так что там с Дворцом Хаоса? Кто там живет?
Навьяр усмехнулся, блеснув желтыми клыками.
— Никто.
Хуже тлетворного воздуха Бездны может быть только ее ветер, бьющий в лицо.
Ветер свистел в ушах и выжег бы мои глаза, если бы не темные очки-консервы (Навьяр назвал их дурацкими стекляшками, за которыми не пристало скрывать от людей ярые очи). Дышал я сквозь сжатые зубы, прикрыв лицо обрывком ткани.
С высоты птичьего полета ландшафт Бездны демонстрировал всю свою унылость. Пустоши, зубцы руин, чахлые деревья, что тянут к небу корявые ветви, словно цепляющиеся за жизнь старики.
Всё это было залито красноватым свечением флегматичного светила, которое язык не поворачивался назвать солнцем. Вероятно, так выглядят затухающие звезды.
Если Навьяр прав, и это действительно магия изуродовала этот мир, то масштабы ее воздействия были поистине космическими. Луны, к слову, здесь не было. Мифы гласили, что она упала в океан.
Летел я на той самой твари, что меня разбудила. Когда встал выбор между двумя крыланами, я выбрал ее — будет знать, как орать спозаранку.
Когда Навьяр предложил мне ее оседлать, поначалу я сомневался — помнил брыкающихся коней. «Это животинка еще и не то видала», — отмахнулся Навьяр. Даже будучи тератом, тварь оставалась животным, и это имело свои плюсы.
Пусть я пока слабо воздействую на людей, однако выяснилось, что моя недавно открытая сила отменно действует на животных. Мне не требовались навыки управления хитрой упряжкой, которую смастерили каликандзары, — крылан повиновался мне через Ярость.
Я летел на нем в сторону Дворца Хаоса, а Навьяр в то время спешил туда Волчьими тропами. У него были проложены тропы повсюду, но я ими воспользоваться не мог.
Удовольствие сомнительное, но полет позволил мне рассмотреть Дворец Хаоса с высоты.
Это была не постройка, а геологический феномен. Или, правильней сказать, магический. Я заметил его издали по блеску переливающихся кристаллов. Чуть снизил высоту.
Со мной поравнялась другая крылатая тварь, приблизилась. В свистящем ветре послышался воинственный клекот. Видимо, я залетел на чужую территорию.
Мой крылан стушевался, взмахи крыльев стали суетливыми, словно извиняющимися.
Я взглянул в морду чужака, зарычал, вкладывая в рык Ярость. Тварь отпрянула, ушла в сторону под резким углом. То-то же, не до тебя сейчас.
Я сосредоточился на Дворце Хаоса.
Землю рассекала глубокая трещина с резкими отвесными краями — видно было, что расщелина глубокая, как рана, нанесенная стилетом, болезненная для самой земной тверди.
Я почувствовал волну отвратительного запаха. Так же пахло по всей Бездне, но здесь он был концентрированный, исходящий из источника. Вместе с этими глубинными земными испарениями отсюда, со слов Навьяра, истекал субстрат.
Маги называли его апейрон — мировое первовещество, объединяющее в себе все четыре стихии. Источник мироздания и магии.
Апейрон вытекал из трещины и превращался в кристаллы. Так выглядит порез на растении со сладким соком, что вытекает и кристаллизуется в крупинки сахара. Здесь кристаллы громоздились друг на друга в причудливые башни. Отсюда и название — Дворец Хаоса.
Розовые кристаллы были идеально кубической формы и достигали гротескных размеров с дом величиной. Множество плоскостей смешались в изломанную конструкцию по краям трещины в земле.